Женщины помогли старику латту встать. (Мужи-смерды не рискнули. Зыркали угрюмо, но не двигались. Боялись. Хотя какие они мужи! Мужики...)
Дани набралось трое саней. Сани тоже в счёт пошли. И лошадки. Харальд сверился с росписью и решил, что довольно.
— Видите, как славно вышло, — сказал он сельчанам. — Мирно. И живые все.
— Это пока, — пробормотал староста-латт.
Добродушная улыбка нурманского вождя вмиг обратилась звериным оскалом.
— Ты? Угрожаешь? Мне? — раздельно произнёс он.
— Куда уж… — махнул рукой старик. — Говорю, мы с голодухи помрём. Иной раз лучше б сразу!
— Нельзя сразу, — Харальд враз повеселел. — Князь Вардиг не велел мирных убивать. И взять велел только то, что по росписи причитается. А не то вы бы у меня на столбах висели и о схоронках ваших наперебой рассказывали!
— Нет у нас схоронок, — буркнул старик.
Но так, не слишком уверенно. И глаз не поднял. Испугался очень.
Харальд махнул рукой, и нурманы облепили сани, помогая лошадям спуститься с берега на зимник.
«Снова на лыжи», — с тоской подумал Радим.
Но ему повезло: Гуннар велел ему сесть возчиком на вторые сани. Сам же побежал рядом.
Широкие полозья по ледяной дороге шли легко. Понукать лошадку, мелкую мохнатую кобылку, не требовалось. Волчья Шкура бежал рядом, держась за край саней.
— Скажи, Гуннар, а эти латты и впрямь с голоду помрут? — спросил Радим.
Мысль о том, что они обрекли на смерть мирных людей, пусть и чужого племени, не давала покоя.
— С чего бы? — удивился Волчья Шкура. — Лес рядом, река рядом. Прокормятся. Скотину тоже рыбкой подкармливать можно. У нас иной раз свинки зимой на одной рыбе живут. Но тут край богатый… — И, глянув на Радима строго, добавил: — Ты, Волчонок, их не жалей. Они виноваты. Сильно князя прогневали. Теперь всему их роду отвечать. Так и у вас, и у нас заведено. Но с нас обычно не спрашивают.
— Почему не спрашивают?
Радим положил вожжи рядом, уселся поудобнее. Ему было затишно. Такой хорошей одёжки, как сейчас, у него сроду не бывало, да и ветер дул в спину.
— Почему с нас не спрашивают, Гуннар?
— А сам как думаешь?
Радим пожал плечами. Думать ему не хотелось. Пригрелся. Даже в сон потянуло.
— Мы отвечать не станем? — бросил он наобум.
— Не-ет, Волчонок. Мы-то обязательно ответим. Потому и не спрашивают. — Гуннар ухмыльнулся. — Эй, взбодрись! Уснёшь — свалишься под сани, а нам потом дрова рубить.
— Зачем дрова? — удивился Радим.
— Как зачем? На костёр. Ты ж теперь наш, и хоронить тебя по-нашему надо — в огне! — Гуннар, довольный собственной шуткой, захохотал.
Радим поглядел вниз, на убегающий под санный край укатанный снег зимника, и обнаружил, что сонливость пропала.
Кормчий Гуннар умел находить правильные слова.
Глава 1 Записки на бересте
— Батюшка, — собравшись с духом, сказала Ольга.






