Значит ли это, что ты можешь смириться с тем, что я одновременно и мамаша, и северянка?
— Пока ты остаешься со мной. — Он прижался головой к моей шее и вдохнул мой запах. — Лаура, я хотел бы использовать такие слова, как Финн или Хан, но я не такой человек.
Я погладила тыльную сторону его руки, лежавшей на моем бедре.
— Я знаю, как говорить о других вещах, но я теряюсь, когда дело доходит до выражения того, что я чувствую к тебе.
— Попробуй.
Магни выглядел огорченным, когда выпрямился, и его грудь поднималась и опускалась.
— Ладно, ты знаешь, как это больно, когда в тебя стреляют или колют ножом?
— Нет.
Он прикусил губу.
— Нет, конечно, нет. Но ты когда-нибудь ломала кость или что-то в этом роде?
— Однажды я подвернула лодыжку, и она вся распухла.
— Правильно. — Он кивнул с задумчивым выражением лица. — Я думаю, то же самое случилось с моим сердцем, когда ты ушла от меня. Оно так распухло, что ему некуда было биться, и это было больнее, чем в тот раз, когда я сломал себе три ребра. — Он приложил руку к груди. — Я считаю себя жестким, когда дело доходит до физической боли, но это было намного хуже, чем все, через что я проходил в прошлом. При физической травме ты можешь принимать обезболивающие и лежать неподвижно, пока она не заживет. Когда мы были в разлуке, боль в моем сердце была постоянной, и я не мог дышать.
Я посмотрела вниз.
— Мне жаль, Магни.
— У тебя тоже болело сердце? — он спросил меня.
— Да, но больше похоже на медленную боль, которая становилась все сильнее. Я очень скучала по тебе.
Он грустно улыбнулся мне и поцеловал в нос.
— Я знаю, что у меня плохо получается это объяснять, но мои чувства к тебе, Лаура… — Он вздохнул. — Я бы сделал для тебя все, что угодно. Ты ведь знаешь это, не так ли?
Уголки моих влажных глаз смягчились в улыбке.
— Твои слова были идеальны.
— Да?
— Да.
— И ты не считаешь меня слабым из-за того, что я не мог дышать, когда думал, что потерял тебя?
— Нет. Я не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь обвинит тебя в слабости. А если бы они это сделали, я бы расквасила им нос.
— Я не видел, как ты ударила Соло, когда он обвинил меня в трусости.
— Потому что он слишком мал, чтобы понимать, что все не бывает черным или белым. У него есть убеждение жениться на Уиллоу, но скоро он покинет эту школу, и, скорее всего, они больше никогда не увидят друг друга.
— Значит, он наивен. Это не дает ему права говорить подобное дерьмо мне в лицо.
— Ты не можешь немного поблажить Соло? Он равнялся на тебя, а ты разочаровал его.
— С какой стати я должен это делать? Он не назвал тебя трусихой, когда ты вернулась через шесть месяцев, меня не было всего один месяц.
— По крайней мере, отдай ему должное за то, что он был достаточно храбр, чтобы противостоять тебе и защищать меня.
Магни потер переносицу.
— Ладно.






