Кайя говорит, что это потому, что у нее наступила половая зрелость и что во всем виноваты гормоны.
Изобель посмотрела на Уиллоу, которая раскладывала ножи и вилки.
— Уиллоу, дорогая, закатывать глаза — плохая привычка, и это считается грубостью.
— Извините, член Совета, я не хотела, чтобы вы это увидели.
Я усмехнулся тому факту, что Уиллоу не пожалела о том, что сделала это, только о том, что ее поймали.
Перл, сидевшая рядом с девушкой, коснулась ее локтя.
— Я помню, как переживала период полового созревания, Уиллоу. Иногда ты можешь смеяться и плакать в одну и ту же минуту и не знать почему. Все наладится. — Она повернула голову к Хантеру. — Ты поймешь, когда это случится с тобой.
Мальчик усмехнулся.
— До тех пор, пока мой голос не надломится, как у Соло.
Шелли, которая только что вошла в комнату с тарелкой еды, поставила ее на стол и посмотрела на Хантера.
— Значит, ты предпочел бы всю оставшуюся жизнь иметь мальчишеский голос, чем проходить через изменения, чтобы иметь мужской голос?
— Это не то, что я сказал.
— Тебе не стоит переживать по этому поводу, Хантер, это естественно и происходит из-за быстрого роста гортани и голосовых связок. Думай о своих голосовых связках как о арфе, которая только что выросла в длину. Теперь твоему мозгу предстоит научиться играть на новом инструменте, а более длинные струны дают более глубокий звук. Это требует небольшой практики, но надтреснутый голос — всего лишь доказательство того, что мозг мальчика-подростка еще не до конца научился координировать свой тщательный мониторинг звуков, исходящих от голосовых связок.
— Боже, Шелли, я не напрашивался на лекцию. — Хантер покачал головой. — Ты как ходячая экпедиция.
— Я думаю, ты имеешь в виду энциклопедию, — крикнула она ему вслед, когда он уходил.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть умной, — сказала Изобель Шелли. — Нам всем не терпится увидеть, что ты будешь делать со своим мозгом.
Шелли посмотрела вслед Хантеру и прикусила губу.
— Я надеюсь, что изучение психологии сделает меня менее неловкой.
— Ты не неловкая, — сказала Изобель, и я задался вопросом, говорила ли она это всерьез или пыталась утешить Шелли. Девочка была милее и сообразительнее большинства взрослых, но, черт возьми, да, она была неловкой.
Может, я и вспыльчивый, но у Шелли были свои причуды, и она читала случайные лекции о бесполезных фактах, о которых никто не спрашивал. У нее не было такого уровня эмпатии, как у большинства других мамаш, и хотя она никогда не была намеренно жестокой, она могла разозлить людей и унизить их, сама того не желая.
— Все в порядке, я знаю, что это так. — Шелли улыбнулась Изобель. — Но, как я уже сказала, ученая степень в области психологии должна помочь лучше понимать людей.






