— Нет, спасибо, коммандер, я не доверяю вашим методам. Из того, что я слышала, они нарушают ряд фундаментальных прав человека.
— Я не предлагал пытать его, просто допросить.
— Его мотив очевиден. — У Хана был самодовольный блеск в глазах, как будто он был гением среди тугодумов. — Обман Ханса — это не что иное, как молчаливый бунт против тирании женщин. Вы лишили мужчин власти, и он один из немногих, кто этого не потерпит. Какие варианты вы ему оставили, кроме как использовать систему в своих интересах?
— Но вот так лгать? — Изобель теребила мочку своего уха.
Хан рассмеялся.
— Я уверен, что он не единственный, кто говорит вам то, что вы хотите услышать. В этой стране повстанцы планируют убить меня, чтобы получить власть. Вы думаете, он планировал уничтожить Совет?
— О, мать-природа, нет, — воскликнула Изобель.
— Тогда у вас все хорошо. Не беспокойтесь об этом, гораздо хуже, когда ублюдки вступают в сговор и строят козни против…
Перл прервала Хана сдержанным кивком в сторону детей.
— Хан, давай не будем вступать в спор о политике. Это должен быть праздник.
— Что вы собираетесь сделать с Хансом? — спросила Лаура.
Изобель сделала глоток воды из стакана, который протянула ей Перл.
— Я порекомендую ему провести некоторое время в месте для размышлений, чтобы снова обрести душевное равновесие. Он сделал очень неправильный выбор.
— Другими словами, тюрьма, — пробормотал я.
— Это не тюрьма.
Я наклонил голову и приподнял бровь.
— Он может уйти оттуда?
— Да, конечно, как только он поправится.
— Забавно, как вы говорите о правах человека, когда вы, бл*дь, контролируете разум своих людей. Мы можем сажать наших людей за преступные действия, но мы держимся подальше от их голов.
Изобель посмотрела на меня.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, коммандер. Мы только стараемся помочь людям почувствовать себя лучше.
— Никто не сомневается в ваших добрых намерениях, мама, — сказала Перл. — Просто иногда благие намерения могут привести к плохим ситуациям. Просто потому, что вы не понимаете или потворствуете поведению людей, это не значит, что вы должны запирать их до тех пор, пока они не согласятся смотреть на вещи по-вашему.
— Нет, гораздо проще убить их, — сказал я, чтобы разрядить тяжелую атмосферу.
— Что? — Изобель уставилась на меня, разинув рот.
— Когда какой-нибудь тупоголовый повстанец хочет напасть на Хана и Перл, я говорю им передумать или умереть.
— Он шутит, мам, — с улыбкой сказала Перл Изобель, пока Хан снова наливал ей стакан воды. — Это просто странный юмор Магни. — Перл бросила на меня испепеляющий взгляд и покачала головой, как бы говоря, что это не смешно.
Я пожал плечами и, наклонившись к Лауре, прошептал ей на ухо:
— Похоже, Изобель все-таки предпочла бы услышать ложь, а не правду.






