Даже Макс умудрился назвать кошку так. В честь Любы, такой эффектной и женственной, ему в голову почему-то не пришло. Сглатываю, страдая от всех этих невольных сравнений, крутящихся в моей голове и безжалостно атакующих самооценку.
Я слишком привыкла за все эти годы думать, что она лучше меня. Просто лучше. Иначе как объяснить то, что Макс был с ней и не замечал меня, да?
Встречаемся с Малевич взглядом. Она холодно улыбается и горделиво вздергивает подбородок еще выше.
Я, с трудом кивнув, отворачиваюсь. Весь плечевой корпус деревенеет.
– О, Люб, наконец-то! – восклицает Ксюша, тоже заметив ее.
Встает навстречу, чтобы поцеловаться. Олеся и Яна вслед за ней. Мы с Эндж сидим, переглядываясь.
– Все ок, не загоняйся, – артикулирует мне Анжелика, ободряюще подмигивая.
Видимо я слишком заметно изменилась в лице.
Стараюсь взять себя в руки. Тянусь к забытому бокалу с вином, пока Малевич рассматривает именные карточки на столе в поисках своей.
– Там авария ужасная на съезде, – рассеянно объясняет Люба, читая написанные имена, – А я еще из салона выехала впритык, так что… Кхм…
Берет одну из карточек, смотрит на соседнюю, а затем быстро огибает стол и хватает карточку Макса. А потом и впивается взбешенным взглядом в мою.
Я молча делаю глоток, наблюдая за Малевич с невозмутимым видом, хотя волоски на затылке у меня дыбом встают от предчувствия, что сейчас будет скандал…
Кошусь на сцену. Из парней не успела выступить еще и половина, наши ребята собрались кучкой и о чем-то возбужденно совещаются, не оглядываясь на стол. Зал вокруг гремит от хохота, всем явно не до нас. И наверно это к лучшему.
– Так, я что-то не поняла, ты почему сюда села?! – дрожащим от гнева голосом интересуется Люба, – Ты рядом с Чижовым! Знаешь…– и она вдруг наклоняется к самому моему лицу, тихо шипя, – Не думала, что у тебя настолько нет гордости, чтобы вот так дешево к Максу примазываться… На глазах у всех…
Ее лицо так близко, а в сверкающих карих глазах столько пренебрежения и плохо скрываемой ненависти, что мне требуется пару секунд, чтобы собраться и ответить.
– Макс сам переставил карточки. Возмущение не по адресу, – глухо отбиваюсь я.
Люба чертит пытливые линии по моему лицу. Озадаченно моргает и выпрямляется, отстраняясь. Вид у нее растерянный.
Девчонки, наблюдая, молчат. Неловко нам всем. Но больше всего мне, конечно.
Я не хочу выпячивать, что мы теперь с Максимом вместе. Не хочу, чтобы это выглядело как некое злорадство. Хотя бы потому, что совершенно его не испытываю. Мои чувства очень чистые и яркие, и я не хочу пачкать их. Все, о чем я мечтаю, чтобы к нам никто не лез. Вот и все.
И поэтому мне так сложно ссориться сейчас с Малевич, хотя обычно я вполне могу за себя постоять.






