Вот сейчас тортиком закушу свое тихое бешенство вперемешку с ничем не заслуженным унижением, и домой поедем…
В голове так и вертятся картинки на грани дозволенного, как можно будет спустить пар. У Лиды щеки розовые и глаза возбужденно блестят, будто, сидя так близко, мои мысли читает. Отшучивается от родни, то и дело стреляя глазами в меня. Нервно облизывает губы. Да-а, вот с минета и начнем…
– Что ж, – прерывает мои размышления с маркером 18+ Ида Леонидовна, поднимая бокал с шампанским. Да, за этим столом все пьют, кроме меня. Не исключаю даже, что всем им в какой-то степени весело. Опять же, кроме меня, – За бескорыстную любовь. По крайней мере со стороны моей сердобольной внучки, – делая ремарку, бабушка выразительно смотрит на Лиду, которая мгновенно становится краснее, чем была.
– Бабуль, – бормочет Душка с упреком.
Но Ида Леонидовна лишь царственным движением поворачивает ко мне голову и устремляет прозрачный холодный взгляд в упор.
– Максим, – и тон сразу другой. Как ногтями по стеклу. Сглатываю, чтобы не скривиться, – Хотелось бы узнать, а вами что двигало при выборе?
– Бабуль, – тихо и обреченно в который раз вздыхает Душка.
А у меня челюсть сводит от очередного намека на то, что двигала мной выгода. Будто я беспризорный щенок. Да, в доходах наших семей определенно есть разница, но эти настойчивые попытки убедить меня, что между нами вообще социальная пропасть, постепенно заставляют закипать.
И кажется сейчас я близок к тому, чтобы засвистеть как чайник. Делаю глоток воды, смотря Иде Леонидовне в глаза, а по ощущениям будто глотку ошпаривает водкой. И ведет примерно так же, ударяя в мозг.
– Даже не знаю, – отзываюсь в итоге, наигранно улыбаясь, – У Лиды много достоинств. Характер, улыбка… четвертый размер груди, – какого- то черта последнее, хоть и с запинкой, тоже выдаю вслух.
За столом сразу повисает мертвая тишина. Брови всех присутствующих взлетают ко лбу, словно их дернули за веревочку. Лида жмурится, делая вид, что ослепла и оглохла. Я же не нахожу ничего лучше, как чокнуться с воздухом и залпом допить свою несчастную воду. Кстати вкусная…
– Нет, а он мне нравится, – выдает Иван Глебович, оживая первым и довольно похлопывая себя по животу, плотно обтянутому рубашкой, – Зато честно, да? – посмеивается, пихая меня в бок, – Может все-таки коньячку, а? – тут же предлагает заговорщическим тоном, – Уж найдется где переночевать.
Чуть не давлюсь от подобной перспективы и активно мотаю головой. Ну нет, я домой!
– Мда, простота хуже воровства, – скорбно вздохнув, цедит Кирилл Станиславович.
– Ой, Кирилл, не скажи, за то, что балбес еще, не сажают, – хмыкает на это Иван Глебович.
– Спорить, как проще сесть, с тобой я, конечно, не буду.






