ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я безответно люблю его уже несколько лет. А он все это время убивается по другой. Смотреть на это невыносимо. Я не могу так больше. Хватит! Я заставлю себя выбраться из болота, в которое превратились мои чувства к нему. Но стоит только решиться поставить точку, как одна случайная ночь меняет между нами всё… Топит в тебе Ана Сакру Я безответно люблю его уже несколько лет. А он все это время убивается по другой. Смотреть на это невыносимо. Я не могу так больше. Хватит! Я заставлю себя выбраться из болота, в которое превратились мои чувства к нему. Но стоит только решиться поставить точку, как одна случайная ночь меняет между нами всё… Ана Сакру Топит в тебе 1. Лида Ну почему мне вечно так “везет”?! Второй час ночи, чужая дача… И комната, в которой я должна была ночевать со своей подругой, по всей видимости оккупирована ей и моим оборзевшим братом. А я из-за выпитого мохито даже уехать отсюда не могу. Как и бросить тут машину и вызвать такси. Протяжно выдыхаю свое раздражение, рассматривая дверь спальни, в которой я собиралась провести эту ночь. Мне нет необходимости пытаться ее открыть, чтобы понять, что она заперта. Да и даже если нет, доносящиеся из комнаты характерные пошлые стоны как бы намекают, что, войди я внутрь, мне будут не рады! Еще больше на это намекает моя выставленная в коридор дорожная сумка. Сто процентов, выкинуть мои вещи к черту из спальни – была идея братца. Чтобы уж точно не помешала ему трахать мою лучшую подругу. Спать мне, судя по всему, он предлагает г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Внутренности немеют, но в промежности стремительно нарастает чувственный зуд. Его невозможно терпеть, накатывает. Внизу живота, в самой глубине будто набухает горячий шар. Покрытые испариной тела трутся, перед глазами плывет.

Макс перехватывает мое горло, сжимая, и наклоняется, целуя в раскрытые губы. Член бешено вбивается в меня короткими глубокими толчками, практически не выходя. По позвоночнику сладкое напряжение простреливает, и шар внутри наконец взрывается.

Тело сладкое спазмирует. Глохну, слепну и будто выпадаю на миг в темноту.

Сквозь волны кайфа чувствую его беспорядочные финальные толчки. Слышу протяжный стон, и как дергается во мне. А затем меня придавливает тяжестью его тела. Макс роняет голову на подушку рядом с моим виском. Упирается в нее лбом, тяжело дышит через рот, приходя в себя.

Скашивает на меня поплывший взгляд.

– Ты должна была сказать, – облизывает губы.

Молча качаю головой. Я знаю, что ничего бы не было тогда. Я не жалею сейчас.

Макс разглядывает в лунной темноте мое лицо. Протягивает руку и убирает со лба налипшую прядку. Проводит пальцем по брови, виску, скуле, носу, губам. Приоткрываю рот и касаюсь языком подушечки его пальца. Вкус кожи смешан с табаком. Закрываю глаза, всасывая фалангу. Макс шумно выдыхает, убирает руку и вместо этого целует меня в губы, лениво и чувственно.

– Будем еще? Не болит? – интересуется хрипло сквозь поцелуй.

– Мхм…– бормочу, заливаясь краской до самых кончиков ушей от того, что по сути спровоцировала его сейчас сама. В теле жарко.

Еще…Да…

Но тут спальню оглушает мелодия звонка. Макс мгновенно отшатывается.

– Бл…– бормочет, хмурясь.

Скатывается с меня, встает с кровати и роется в джинсах, валяющихся на полу. Наблюдаю за ним, натягивая на голое влажное тело одеяло. Не думаю, кто это может быть так поздно. Плевать…

Сердце заполошно стучит в груди в ожидании продолжения, между ног вязко и чувственно тянет. Макс выпрямляется, поднося трубку к уху. Кидает на меня непроницаемый взгляд и отворачивается, ероша волосы на затылке.

– Да, Люба, что?

5. Лида

Имя Малевич звучит в тишине комнатки жестокой отрезвляющей пощёчиной. Дергаюсь как от удара, внутри мгновенно холодеет.

Сколько сейчас? Два часа ночи? И вот во столько ему звонит она?!

Сажусь и натягиваю одеяло до самого носа. Широко распахнув глаза, наблюдаю, как Макс в темноте, абсолютно голый расхаживает по комнате, слушая какие-то истеричные всхлипы в трубке.

Я не могу разобрать слов, но то, что она ноет – очевидно.

Ну действительно, кому как ни Колобову можно порыдать в трубку после полуночи!

А он ее слушает. Раздраженно трет лоб, на меня не смотрит, будто и вовсе забыл о моем существовании, и терпеливо слушает ее.