ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Разгорается новая большая война. Обложка на этот раз не моя, я её только немного подкорректировал Псы войны Михаил Ежов Разгорается новая большая война. Обложка на этот раз не моя, я её только немного подкорректировал Виктор Глебов Псы войны Глава 1 Дарон бежал по освещённой луной дороге. Справа и слева высились тёмные ели, они раскачивались на холодном сильном ветру, гудевшем в их мохнатых вершинах. Вампир думал о том, что следующая ночь приходится на полнолуние, а это значит, что у него появятся соперники, ведь на охоту выйдут оборотни, жестокие создания, поклоняющиеся странному богу с пёсьей головой. Он никогда не доверял им, в них было слишком много от животных. Они не станут слушать его доводы о том, что людишки, присвоившие старика — его законная добыча, которую он выслеживает вот уже почти две недели. Значит, нужно торопиться, чтобы опередить ликантропов. Сегодня или завтра люди должны оказаться мертвы. Дарон ощутил непонятное покалывание в висках, которое больше всего напоминало Присутствие. Так происходило раньше, когда у него был Хозяин. Подобное чувство возникало перед тем, как Дарон получал от него приказ. Но теперь нечто другое пыталось проникнуть в его сознание, завладеть мыслями и, кажется, даже волей. Он попытался отогнать от себя неприятное ощущение, но вместо этого услышал Зов. Он доносился издалека, словно тот, кто говорил с ним, находился за несколько тысяч миль от Вайтандара. Голос просил, звал, требовал, настаивал, приказывал, на все лады повторяя одно и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, ты не ответил мне.

— И не собираюсь! — Рогбольд ринулся в атаку.

Глава 40

Он ударил сверху, затем сбоку, попытался пробить защиту Эла спереди, нацелившись в грудь, но некромаг быстро отразил все атаки и полоснул противника мечом по руке чуть выше локтя. Рогбольд отскочил и, со злобой глядя на врага, проговорил:

— Ты хороший воин, незнакомец! Я прежде не встречал таких. Как тебя зовут?

— Эл. Я говорю это для того, чтобы ты знал имя своего убийцы.

— Довольно самонадеянно! — заметил Рогбольд, усмехнувшись.

— Ты слышишь в моём голосе похвальбу? — отозвался Эл.

Пару секунд Рогбольд стоял, прищурившись, а затем помрачнел.

— Хватит болтать! — крикнул он. — Продолжим!

Они схватились. Эл уклонился от серии ударов, заставляя противника потерять равновесие, затем нырнул под Найгдар, и, оказавшись позади Рогбольда, вонзил клинок тому в печень, пробив тонкие панцирные пластины.

Предводитель Армии Синего Паука покачнулся и попытался повернуться к Элу лицом. Тот выдернул меч и сделал шаг назад. Кровь хлынула из раны, заливая мостовую. Рогбольд обернулся, пытаясь что-то сказать. Во рту у него забулькало, и на грудь полились чёрные ручейки.

Эл отступил, ожидая агонии, но вместо этого Рогбольд неожиданно выпрямился и поднял меч. Найгдар вспыхнул всеми цветами радуги, камень, вправленный в эфес, загорелся синим пламенем, из него вырвались голубые молнии и заструились по рукам воина. Рогбольд удивлённо взглянул на продолжавшую течь из раны кровь и неуверенно улыбнулся.

Эл встал в позицию. Было ясно, что фламберг вливает в своего владельца новые силы, позволяя продолжать бой! Эл никогда не слышал, чтобы этот каргаданский меч мог такое. Очевидно, всё дело было в голубом кристалле. Действительно, самоцвет казался слишком большим для этого меча, его словно вправили потом.

Рогбольд атаковал Эла серией ударов. По нему лилась кровь, но он бился так, словно только что вступил в бой. Фламберг гудел, как живой, с него срывались языки пламени. Эл парировал удары, чувствуя, что они наносятся с нечеловеческой силой. Он ушёл от очередной атаки, сделал нырок, оказался позади Рогбольда, рубанул его по спине, рассекая панцирь, дождался, когда противник обернётся, и что было сил ударил по эфесу Найгдара. Посыпались искры, самоцвет выпал из повреждённых креплений и покатился по мостовой. Вокруг него с шипением разлетались молнии, одна тянулась к мечу, но через мгновение связь оборвалась.

Рогбольд отпрянул, удивлённо взглянул на свой меч и стремительно побледнел. Лишившись поддержки фламберга, он почувствовал боль от смертельных ран и понял, что жизнь почти покинула его вместе с кровью, которая продолжала течь по спине и изо рта.