ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Война, предательство, победы и любовь. Далёкое прошлое. Морской офицер Российской империи умирает и попадает в тело родившегося бастарда в конец шестнадцатого века. Российское царство на пороге Смуты, а Европа накануне Тридцатилетней войны. Главный герой мечтает построить справедливое государство, но история идёт не так, как он планирует. Потоп Андрей Шопперт Война, предательство, победы и любовь. Далёкое прошлое. Морской офицер Российской империи умирает и попадает в тело родившегося бастарда в конец шестнадцатого века. Российское царство на пороге Смуты, а Европа накануне Тридцатилетней войны. Главный герой мечтает построить справедливое государство, но история идёт не так, как он планирует. Бастард. Книга третья. Потоп Глава 1 Кот из дома, мыши в пляс. Пословица. Место действия: Москва. Время действия: январь 1614 года. Виктор Первый, российский царь, попаданец. Я, Владимир Неупокоев, в прошлой жизни был офицером Российского Императорского флота. Не паркетным гвардейцем, а командиром корабля. Во время русско-японской войны дважды находился в госпитале. В первый раз по ранению, а второй раз, «от помешательства», когда перед строем экипажа моего корабля, я снял с себя погоны, в знак несогласия с экзекуцией моих моряков властями Владивостокской крепости. Вот и сейчас я на излечении, но на три века ранее, чем тогда. Как я попал в Смутное время? А вот и не знаю. Для чего? Догадываюсь. Чтобы изменить ход истории. За два десятилетия, что я здесь, история России, да и всего мира и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мне этот хитрый еврей Эдельштейн тоже не очень нравится, но в переговорах он силён. Будет вертеться как уж на сковородке и елей в уши лить, покуда своего не добьётся. Нашим до него далеко. А добить имперскую гидру было нужно. Дал тогда наш царь слабину. Пожалел тысячи наших солдат, что погибли бы при штурме Вены и Мюнхена. Но, у не раздавленной гидры новые головы, как в сказке вырастут, и она снова нападёт…

Заходит мой старший сын Сашка. Принёс ещё жбан квасу и поднос с осетриной. Генерал посмотрел на пострела и весело ему подмигнул.

— Ну, что, Сашок? Учиться охота? Куда пойдёшь? В гимназию или в Шляхтинский корпус?

— В Шляхтинский… Только, говорят, что царь-государь повелел его Кадетским именовать.

— И верно. Башка моя дырявая. Нужно этот шляхтенский дух из России выбивать. А то распоясались, понимаешь ли.

Момент настал. Я достаю из под стола бутыль хорошей «Старки» и спрашиваю генерала:

— Может выпьем для разговора?

Ферштейн кивает:

— Отчего ж не выпить с хорошим человеком?

И тут же спрашивает про моего отпрыска:

— А я слышал, что ваш Сашка весьма прилежен в обучении. Кремлёвский священник Михаил хвалил его за чтение молитв без ошибок. А может он и в географии силён? Какие города в заграничной Европе самые большие?

Саша, прожевав кусочек осетрины, вытер салфеткой губы и произнёс:

— Лондон и Париж. Истамбул-Константинополь, если угодно.

Я довольно развёл руки, как бы говоря «Ну, что? Каков сынок?». Генерал покачал головой и молвил:

— И чему такого в Шляхтенском, то есть в Кадетском научат? Он и так всё знает… Саша, а ты куда хочешь?

Я отвечаю за сына, кивнув тому на дверь:

— Он во флот хочет. Мир поглядеть. Только боязно мне, не морской я человек.

Сын уходит. Генерал оживляется, выпив чарку:

— Я вот тоже не морской. Как захожу на борт, мутить начинает. Не моё это. Вот на земле… Перехитрить врага. Зайти во фланг или в тыл — такое по мне. Вот и на Красной площади так было. Построились там московские стрельцы. Половина из их полков на площадь явилась. Ну и соратники из посадских набежали. Всех вместе тысяч пять будет. А у меня приказ от Государыни «Поднимай гвардию и бей мятежников». Вывел я из Кремля два гвардейских батальона и батарею единорогов. Споро так вывел, что толпа не успела ничего сделать. Боярин Морозов поехал верхом на переговоры со смутьянами, а по нему из толпы стрельнули. На смерть. Делать нечего. Приказываю, бить картечью. Вдарили. В первых рядах смутьянов кровавая куча-мала. А дальние ряды орут «Бей немцев!». А у нас и правда, в гвардии много курляндцев и немцев. Особенно среди капралов и офицеров. Ну, так вот…

Генерал тут же выпивает налитую мной вторую чарку:

— Ну, так вот… Пока канониры заряжаются, батальоны гвардии как жахнут из винтовок. Вал стрельцов рухнул на площадь.