Русские же дикий народ! Они желают только власти «доброго царя». Пусть правит без ограничений и ставит на место зажравшихся бояр, а народ всё стерпит. У кочевников же…(отец пристально смотрит на меня) всё ещё хуже. Они живут по понятиям многовековой степной традиции, навеянной Ясой Чингис-Хана. Скоты! У них даже столицы нет — вожди живут в кочевых юртах. И вот за такого степняка наша дочь собралась выйти замуж. Да как тебе такое в голову то пришло?
Все уставились на меня.
— Братец, — встревает моя тётя, альтехексэ (нем., старая ведьма), — А ты сам то женился на «подстилке» герцога. Да, её бастард стал сейчас царём России, но тогда это был позор на всю Курляндию. Вот и дочка такая же никудышняя, как её мать. Хорошо, хоть в подоле не принесла…
— Кхе-кхе, — дипломатично кашляет муж тёти, бывший когда-то главой Рижской гимназии, — Говорят, что за десять лет население Большой Курляндии выросло на треть. До пяти лет теперь умирает не половина детей, как раньше, а всего лишь четверть. Теперь школ нужно вдвое больше прежнего. Меня, старика, преподавателем в новую гимназию зовут — учителей не хватает. Луиза, если хочет, то может пойти учительницей в классы для девочек. А как утихнет история с её женихом, то мы ей нового найдём из наших…
— Не нужен мне никто, кроме Дайчина, — набравшись храбрости, говорю я, — Хочу быть его женой, жить в юрте и растить в ней наших детей. Вот их то я и выучу не хуже, чем в Рижской гимназии.
Встаю из-за стола и бросаю на стул смятую салфетку. Подходя к двери, слышу отцовское «Вернись, Луиза!», но не останавливаюсь, а на прощание хлопаю дверью.
Улучив момент, с узлом своей одежды сбегаю из дома к дядюшке Готарду Вайсу. Он сейчас — губернатор Курляндии и моя последняя надежда на побег с Дайчином.
Я оказалась права, дядя-генерал выделил мне возок для поездки в Себеж и в сопровождающие дал казака Нестора Непейводу. Первое время мы ехали молча, не зная о чём говорить. И тут казак осмелился:
— А правда кажуть, що вы-прынцесса такое у Себеже с басурманом вытворяли, що вас из школы благородных девиц выгнали?
Облизываю пересохшие губы и, напуская металла в голос, говорю, стараясь правильно произносить русские слова:
— Врут! Люди нагло врут! Завидуют нашему счастью! Scheiße!(Дерьмо!)
Непейвода недовольно уставился на меня, услыхав последнее слово, и я поспешила поправиться, пропищав совсем уж по-детски:
— Херр Нестор, вы — не дерьмо, а гораздо приятнее. То есть, лучше!
Казак снова недоверчиво посмотрел на меня, как на больную. Склонив голову, понюхал свой замызганный кафтан и, вероятно, хотел сказать что-то резкое, но промолчал, как благородный человек. Наверное, пожалел меня — немчуру не русскую…
Глава 8
Все крупные современные состояния нажиты самым бесчестным путем.
Шутка. Хотя…
Место действия: Тула.






