Наоборот, холод прокрался в живот. В его мире всё было по-другому. Есть человек… Есть инструменты, есть системы, которые ты создаёшь и контролируешь. Здесь же узор сам выбирает, где быть – в камне или в чешуе твари, которая только что глотнула свет, будто воздух.
Ящерица метнулась в сторону и исчезла в щели между нависающими валунами. Кирилл, поколебавшись, двинулся следом. Привычная ему логика подсказывала, что если он хочет понять этот мир – нужно смотреть, как он живёт. А инстинкт твердил обратное:
“Не лезь туда, где не понимаешь правил.”
Скалы впереди поднимались, словно вывороченные костяки какого-то колоссального зверя. Кирилл продирался между ними, оглядываясь на каждую трещину, где светились узоры. Чем дальше он шёл, тем сильнее и плотнее становились эти линии – не просто тонкие жилки, а целые рисунки, опоясывающие камни, уходящие вверх по утёсам.
А ещё он всё острее ощущал, что оказался не просто “где-то в горах”. Нет. Это место жило по другим законам. Совсем другим. Вода текла не вниз, а вверх по склону, собираясь в прозрачные капли, зависшие над поверхностью, как рой медуз. Камни, тяжёлые, с острыми краями, просто парили в воздухе, медленно вращаясь вокруг собственной оси. Воздух пах не горной свежестью, а чем-то странным, медовым, будто прогоревшей лампой накаливания.
Он останавливался раз за разом, пытаясь объяснить. Но любая логика ломалась. Как в старом баге, когда ты видишь, что код не может работать, но он – работает.
“Это не иллюзия… слишком реально. Если я сошёл с ума, то мозг чертовски изобретателен.” – Глухо пробормотал он. И чем дальше он углублялся, тем сильнее осознавал, что это был уже не привычный ему мир. Здесь нет ни дорог… Ни фонарей… Ни линий электропередач на горизонте… Ни единого признака цивилизации, за который он бы уцепился. Только хаос чужих законов.
Эта мысль была куда страшнее, чем висящие камни или светящиеся твари. Он здесь один. И вокруг нет ничего, что намекало бы на людей.
Осознав этот факт, Кирилл остановился, вдохнул глубже, и холод ударил его лёгкие куда сильнее. В груди парня что-то резко сжалось. Будто он был в пустыне, где нет не только воды, но и языка, на котором можно позвать помощь.
Ящерица снова мелькнула между камнями, её светлый узор скользнул в темноту. И Кирилл шагнул за ней – потому что, кроме неё и этих нелепых узоров, у него больше не было ни одной зацепки в этом мире.
Немного подумав, Кирилл всё же двинулся глубже в эти территории, стараясь не отставать от мелькающей в темноте ящерицы. Та, то скрывалась, то снова показывалась, будто дразня его, словно проверяла – идёт ли он за ней, не сдастся ли. Свет её узоров был едва заметным маяком, и в какой-то момент Кирилл понял, что уже не видит выхода, не помнит, откуда пришёл.






