Если он здесь задержится, то ночевать под открытым небом в этих диких скалах совсем не вариант.
Он огляделся. Скалы по обе стороны нависали, как зубцы какого-то исполинского хребта. Тени в расселинах казались слишком глубокими, слишком плотными. И вдруг – впервые – он ощутил странное ощущение. Лёгкий холод под рёбрами, словно инстинкт, который говорил ему:
“Сюда не ходи.”
Он осторожно сделал пару шагов в сторону тёмной щели между валунами – и чувство мгновенно усилилось. Холод превратился в липкий страх, как будто в ту сторону смотрел кто-то невидимый. В груди что-то сжалось. Кирилл снова остановился, и уже в который раз нервно облизнул губы.
– Понял… без приглашения – не лезем. – Глухо пробормотал он сам себе и отступил. Теперь он шёл осторожнее. Почти как зверь. Медленно. Постоянно останавливаясь, и прислушиваясь к каждому камню, к каждому отблеску. Иногда из-за трещин веяло опасностью – иной раз резкой, как удар, иной раз вязкой, словно болотный туман. Он обходил такие места стороной, удивляясь, как чётко ощущает это новое чувство. Будто скалы сами предупреждают… Или, наоборот, отпугивают.
И только спустя какое-то время, уже изрядно устав от постоянного напряжения, он заметил небольшой выступ в скале. Там зиял низкий проход – словно в расщелине ветер выдул себе гнездо. Кирилл присел на корточки, заглянул внутрь.
Пещерка была маленькой, но уютной. Метра четыре в глубину, с сухим каменным полом, гладким, будто отполированным временем. Узоры здесь почти не светились – только тонкие, едва заметные жилки на стенах. И самое главное – никакой угрозы. Наоборот, место дышало покоем, безопасностью.
Кирилл осторожно вошёл внутрь, пригнулся, провёл ладонью по холодной стене. Камень был гладким, и от прикосновения по телу разлилось чувство, будто его наконец перестали преследовать невидимые взгляды.
– Ну вот… хоть какой-то с виду безопасный уголок… – Выдохнул он, позволяя себе впервые немного расслабиться. Потом он сел на каменный пол, обняв колени руками. Жажда ушла, усталость растворилась, страх отступил – но одна мысль всё ещё не давала ему покоя:
“Почему я начинаю чувствовать это?” – Его мозг, привыкший ко всему рациональному, не мог объяснить всего этого. Он никогда не обладал никакими “шестыми чувствами”. Но здесь, в этом мире, всё было иначе. И камни… И вода… И даже тишина… Всё это имело свой собственный голос.
И теперь он впервые начал ловить этот голос – не ушами, а чем-то глубже. Кирилл ещё некоторое время прислушивался к пещере – словно проверял, не дрогнет ли невидимая пружина внутри, не возникнет ли снова то странное ощущение опасности. Но всё оставалось спокойно. Только лёгкое дыхание ветра доносилось снаружи, да капля где-то в глубине стены звякала, будто время отмеряло ритм.






