Пока он не попытался в последний раз, всего несколько десятилетий назад. Изобрели кинематограф, и в его душе забрезжила надежда.
Бриган вошёл в офис «Metro-Goldwyn-Mayer» и заставил охранника проводить его в кабинет руководства. Он заставил секретаря президента компании впустить его в кабинет, а президента «MGM» дать ему роль в его самом масштабном на тот момент проекте.
И он это сделал.
Бриган, по его мнению, сыграл прекрасно, и Голливуд, очевидно, был с ним согласен: он получил «Оскар» посмертно, конечно, ведь Майкл Минноу умер всего через три месяца после того, как фильм имел огромный коммерческий успех. Иными словами, Бриган инсценировал собственную смерть и снова исчез в безвестности, с уверенностью ожидая появления того единственного человека, который увидит фильм и его самого. На протяжении десятилетий десятки прохожих останавливали его на улице и говорили:
— Сэр, вам кто-нибудь говорил, что вы похожи на того старого актера Майкла Минноу?
Но из всех миллионов людей, посмотревших фильм, никто, ни одна душа за почти семьдесят лет не заявила публично
: «Это не смертный! Неужели никто больше не видит того, что вижу я?»
Ему нужна была всего лишь одна душа, которая задалась бы этим вопросом вслух, одна душа, которая увидела бы его, и проклятие было бы снято: его сердце стряхнуло бы с себя вечную зиму и начало бы биться, кровь заструилась бы по венам. Часы его жизни начали бы милосердно отсчитывать время, как и было задумано. Он больше не будет жить вечно, но он больше никогда не будет одинок.
— Что ж, это идеальная история на Хэллоуин, — сказал Каталина, возвращая его в настоящее.
— Именно так, — Бриган допил свой напиток и поставил бокал на стол. Он посмотрел девушке в глаза. Это была, без сомнения, лучшая ночь в его жизни. Он не слышал собственного смеха уже много веков. И ему придётся отпустить всё это. — Дорогая моя, теперь я тебя покину.
— Но у меня остался один вопрос, — она быстро покачала головой.
Бриган поднял пять пальцев, отмечая каждый по одному.
— Сколько мне лет? Какими силами я обладаю? Что я пытался заставить тебя сделать? Убью ли я тебя? Что я за чудовище?
Вспомнив ещё три, он поднял большой, указательный и средний пальцы:
— Что это за надоедливое проклятие? Как моя истинная любовь спасёт меня? Что я сделал такого, чтобы та женщина обрекла меня на одинокое бессмертие?
Восемь
вопросов, дорогая.
Карие глаза Каталины вспыхнули от разочарования.
— Некоторые из них были уточняющими, или просто разговорами, или просто
проявлением беспокойства о моей жизни
.
— Разве это не вопросы, моя милая овечка?
— У тебя
осталось
три вопроса, — настаивала она.
Бриган встал и бросил на стол купюру.
— Ах, но ты была права: когда мы пришли, я задал тебе четыре вопроса, так что я играю честно. Пойдём.






