Когда Джейк предложил подобрать подходящие друг к другу костюмы, его идея о том, что она будет овечкой, а он — пастухом, показалась ей слегка покровительственной и откровенно патриархальной. Не говоря уже о невысказанном ожидании, что она каким-то образом сможет стать
сексуальной
овечкой. Но Кэт согласилась, потому что, честно говоря, ей было лень готовиться к Хэллоуину, и она была рада, что в кои-то веки её не попросили стать сексуальной кошкой. То, что Джейк даже не вспомнил об этом плане, было похоже на соль, посыпанную на рану. Кэт была одета во всё белое: белые леггинсы, белые кроссовки и пушистый белый свитер. На её шерстяной шапке были мягкие овечьи ушки, а кончик носа она обвела черным кружком.
— Ты одета как ребёнок, — сказала она своему отражению, снимая шапку. Потом включила воду в раковине, смыла липкое, засохшее пиво с тыльной стороны ладони, а затем смыла чёрную отметину с носа.
Вытерев руки и прислонившись спиной к столешнице, Кэт стала обдумывать, как и когда она сегодня вечером порвёт с Джейком? Она столько раз бросала парней и была брошена, что понимала: этот разрыв вряд ли станет для Джейка неожиданностью, но девушка всё равно боялась этого, отчасти потому, что завтра не будет бранча с подругами, чтобы всё обдумать. Все, кого она знала и любила, были за сотни километров отсюда.
Может, мне просто написать ему?
— ныл её разум, прежде чем решить:
Да.
Сообщение — это именно тот уровень взаимодействия, которого заслуживала эта трёхмесячная ошибка. Достав телефон, она набрала простую концовку:
Девушка ждала, глядя в свой телефон, и всего через несколько секунд её сообщение украсилось самой банальной реакцией:
поднятым вверх большим пальцем
.
Честно говоря, это правильная реакция на сообщение о расставании, —
подумала она.
Ухмыльнувшись, Кэт оттолкнулась от столешницы и пошла к двери, намереваясь вести себя как взрослая девочка и вернуться на вечеринку, не желая, чтобы Джейк был её единственным связующим звеном с другими людьми. Но дверь в коридор была закрыта. А когда её глаза привыкли к темноте, она увидела, что в комнате кто-то есть. Парень —
тот самый
парень — высокий, как дерево, и такой же широкий, прислонился к стене возле закрытой двери и лениво листал что-то в телефоне.
Он поднял голову, когда Кэт вышла, и его глаза за маской с чёрными перьями расширились так же, как и её, словно их обоих застали за чем-то недозволительным.
— О.
Она указала большим пальцем себе за спину и сказала:
— Туалет в коридоре был занят, — как раз в тот момент, когда парень произнёс:
— Мне нужно было тихое местечко.
Его голос был низким и глубоким, как растопленное лакомство, а слова произносились с правильным британским акцентом.






