ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Марфа Кузнецова. Пилот, испытатель, спасатель. Окончив Космическую Академию "Вейер", попадает стажером на легендарный бот геологов-десантников, исследующих самые опасные астероиды. Но... команда бота оказывается совсем не такой, как она надеялась, да и служба оказывается странной... А может, с ней самой что-то не так? Стажерка Юнта Вереск Марфа Кузнецова. Пилот, испытатель, спасатель. Окончив Космическую Академию "Вейер", попадает стажером на легендарный бот геологов-десантников, исследующих самые опасные астероиды. Но... команда бота оказывается совсем не такой, как она надеялась, да и служба оказывается странной... А может, с ней самой что-то не так? Стажерка Глава 1 О том, как я вляпалась в эту историю Как говорится, одни входят в историю, а другие в нее вляпываются. Я вот точно ко второй категории отношусь. У меня вечно все кувырком. Хотела учиться в медицинском, поступила в Космическую Академию и вместо врача выучилась на пилота (как это получилось, можно почитать в книге «Звездная абитура»). В Академии вместо мирной медицины, в качестве дополнительных занятий выбрала боевые искусства. Почти закончив учиться, прямо во время выпускных испытаний в системе Сатурна угнала шлюпку и пошла тараном на пиратов, напавших на геологов… Наверное, что-то со мной не так. Развороты в судьбе проявляются редко, но по полной программе. Вот и стажировка пошла кувырком… Сама виновата. Не стоит полагаться на уговоры. Если честно, то в Академии мечтала уйти в автономку. Угнетают меня все эти и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

С первым навигатором, то есть с капитаном бота со странным позывным Пион, отношения у меня не заладились. Вся команда была рада мне. Кроме него.

Уютный и хлопотливый Фиш, тот, что совмещал специальности геолога, зоолога и ветеринара, грустно рассказал мне, что у капитана, фамилия которого, как я уже узнала, была Зоров, пару лет назад при обследовании астероида погибла жена, а сын в этом году поступал в КА «Вейер» на робототехнику — вступительные испытания еще продолжались, третий тур должен был проходить в этот раз на Марсе, но мы слишком рано улетели, так что встретиться с сыном капитан не сумел, а потому ходит злой.

На вопрос: «почему капитан Пион не слишком любезен со мной», Фиш лишь пожал плечами: «просто кэп с недоверием относится к бабам на корабле, но команда убедила его пригласить спасительницу Марфу».

Увы и ах, все это была ложь. Только я тогда об этом не догадывалась.

Ну ладно, закончу с рассказом о команде «Феникса».

Всего в ней из одиннадцати штатных единиц человеком был лишь один — веселый Свист, хотя теперь вот прибавилась и я. Еще девять — киборги различной специализации, впрочем, не слишком отличающиеся по внешности от людей. А геологом-врачом был маг — терапевт-целитель Муоз. Кстати, это его настоящее имя, он был единственным, кто не использовал позывных, которыми все остальные в команде предпочитали общаться между собой.

Многие недолюбливают киборгов и магов. Вернее, многие люди презрительно морщатся при виде киборга и трусливо съеживаются при встрече с магом. Впрочем, те отвечают людям той же неприязнью.

У меня идиосинкразии к двум видоизмененным ветвям человечества нет.

Киборги — отличные специалисты. Небольшая часть из них идет на модификацию тела, но большинство выглядят такими же людьми, как мы все. Да, у каждого есть своя специализация — они могут гораздо больше, чем люди… в отдельных областях.

Когда я на школьной практике работала в госпитале, к нам привезли киборга, который мог улавливать радиоволны в широком диапазоне. И в какой-то момент вдруг свихнулся. Как-то встретила его в коридоре. Он посмотрел на меня, потом вцепился мне в плечо, и шипящим голосом сказал: «они вокруг, они вокруг… а вы, глухи и слепы, не чувствуете их». В его голосе было что-то жутко неприятное, и я тогда здорово напугалась. Помню, как потом врачи в психиатрии обсуждали, стоит ли передать его на операцию, чтоб превратился обратно в нормального человека, либо лечить такого, как он есть — и тот, и другой вариант несли свои риски, а сам пациент решиться ни на что не мог. Но это был единственный малоприятный случай.