— Никогда не знал, каково это, — наконец бормочет он.
— Что?
— Когда кто-нибудь заботится обо мне.
Каким-то образом — в некотором роде — его мысли оказываются очень близки к моим собственным мыслям.
— Ты мог бы это иметь, — говорю я, стараясь говорить мягко, чтобы не прозвучало, будто я его упрекаю. — Ты этого не хотел.
— Я этого хотел, — Коул резко качает головой. — Просто никогда не думал, что мне это позволено.
Он говорит правду. Я знаю это наверняка, и от этого мое сердце сжимается в груди. Я наклоняюсь и нежно целую его в щеку. Я не знаю, что сказать, поэтому ничего не говорю.
Коул поворачивает голову в мою сторону. Снова внимательно изучает мое лицо, на этот раз с другой настойчивостью.
Я понятия не имею, что он ищет на этот раз.
Все, что он говорит — это: «Нам лучше отправляться в путь».
Что мы и делаем.
***
Утро проходит так же, как и последние два дня. Ничего, кроме мучительной ходьбы, сильного напряжения и передвижения в более быстром темпе, чем было бы комфортно в моем физическом состоянии.
В конце концов я впадаю в болезненное оцепенение от усилий, дискомфорта и усталости. Мои ноги все еще машинально шагают, но, честно говоря, я не уверена, как именно это происходит.
Я настолько выбита из колеи, что понятия не имею, сколько часов прошло. Единственные детали, которые я замечаю — это разбитый тротуар, сорняки и грязь у меня под ногами и пятно пота на спине рубашки Коула, по форме напоминающее контур Австралии на карте. Ничего не меняется, кроме размера влажного пятна на его рубашке, пока он не останавливается так резко, что я врезаюсь в него.
Он протягивает руку, чтобы поддержать меня, и притягивает к себе. Я собираюсь спросить, что случилось, но закрываю рот, увидев выражение его лица. Он указывает на холм, который мы только что преодолели. Я всматриваюсь в тени у подножия склона, щурясь, чтобы увидеть то, что увидел он.
Я замечаю какое-то движение, но не могу понять, что это. С таким же успехом это может быть и олень, и плохой парень, и армейский танк, и цирковой клоун.
— Это они? — спрашиваю я, скорее произнося эти слова одними губами, чем вслух.
Коул коротко кивает, подталкивая меня, пока я не схожу со старого шоссе и не скрываюсь за деревьями полностью.
Я вытираю пот со лба и шеи, разрываясь между облегчением и растущим страхом.
Мы догнали их. Что мы и пытались сделать в течение нескольких дней.
Но это значит, что скоро нам придется действовать. Сделать что-нибудь.
Рискнуть всем.
Коул ждет, пока они не отойдут достаточно далеко, чтобы нас не было видно, и затем вытаскивает меня обратно на асфальтированную дорогу. Еще несколько часов мы следуем за ними на некотором расстоянии, отдыхая, когда отдыхают они, и оставаясь вне поля зрения, пока ближе к вечеру они не останавливаются и не разбивают лагерь на ночь.






