ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

С тех пор, как мир рухнул, у меня не было никого, кроме моей сестры. Мы держались вместе и заботились друг о друге, и я больше никого не подпускала к себе. Но когда одна кровавая ночь уничтожает наше временное пристанище на разрушенном наводнением побережье, выживать в одиночку больше невозможно. Я должна кому-то довериться, и для меня этот человек — Коул. Коул потратил годы на безнадежную, одинокую миссию по поиску своего брата, но он изо всех сил старается спасти нас. Он сильный, стоический и целеустремленный, и я не могу не желать, чтобы он стал чем-то большим, чем просто моим спасителем. Но доверять Коулу — ошибка. Этот мужчина всегда будет уходить. Спустя два года после того, как я усвоила этот тяжелый урок, мне снова нужна его помощь. Мою сестру похитили, и мне больше не к кому обратиться, кроме как к Коулу. Я приму его помощь, потому что у меня нет выбора, но я никогда больше не доверю ему свое сердце или тело. Я сделаю все для своей сестры, в том числе еще раз рискну всем ради мужчины, который в конце концов всегда уходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Никогда не знал, каково это, — наконец бормочет он.

— Что?

— Когда кто-нибудь заботится обо мне.

Каким-то образом — в некотором роде — его мысли оказываются очень близки к моим собственным мыслям.

— Ты мог бы это иметь, — говорю я, стараясь говорить мягко, чтобы не прозвучало, будто я его упрекаю. — Ты этого не хотел.

— Я этого хотел, — Коул резко качает головой. — Просто никогда не думал, что мне это позволено.

Он говорит правду. Я знаю это наверняка, и от этого мое сердце сжимается в груди. Я наклоняюсь и нежно целую его в щеку. Я не знаю, что сказать, поэтому ничего не говорю.

Коул поворачивает голову в мою сторону. Снова внимательно изучает мое лицо, на этот раз с другой настойчивостью.

Я понятия не имею, что он ищет на этот раз.

Все, что он говорит — это: «Нам лучше отправляться в путь».

Что мы и делаем.

***

Утро проходит так же, как и последние два дня. Ничего, кроме мучительной ходьбы, сильного напряжения и передвижения в более быстром темпе, чем было бы комфортно в моем физическом состоянии.

В конце концов я впадаю в болезненное оцепенение от усилий, дискомфорта и усталости. Мои ноги все еще машинально шагают, но, честно говоря, я не уверена, как именно это происходит.

Я настолько выбита из колеи, что понятия не имею, сколько часов прошло. Единственные детали, которые я замечаю — это разбитый тротуар, сорняки и грязь у меня под ногами и пятно пота на спине рубашки Коула, по форме напоминающее контур Австралии на карте. Ничего не меняется, кроме размера влажного пятна на его рубашке, пока он не останавливается так резко, что я врезаюсь в него.

Он протягивает руку, чтобы поддержать меня, и притягивает к себе. Я собираюсь спросить, что случилось, но закрываю рот, увидев выражение его лица. Он указывает на холм, который мы только что преодолели. Я всматриваюсь в тени у подножия склона, щурясь, чтобы увидеть то, что увидел он.

Я замечаю какое-то движение, но не могу понять, что это. С таким же успехом это может быть и олень, и плохой парень, и армейский танк, и цирковой клоун.

— Это они? — спрашиваю я, скорее произнося эти слова одними губами, чем вслух.

Коул коротко кивает, подталкивая меня, пока я не схожу со старого шоссе и не скрываюсь за деревьями полностью.

Я вытираю пот со лба и шеи, разрываясь между облегчением и растущим страхом.

Мы догнали их. Что мы и пытались сделать в течение нескольких дней.

Но это значит, что скоро нам придется действовать. Сделать что-нибудь.

Рискнуть всем.

Коул ждет, пока они не отойдут достаточно далеко, чтобы нас не было видно, и затем вытаскивает меня обратно на асфальтированную дорогу. Еще несколько часов мы следуем за ними на некотором расстоянии, отдыхая, когда отдыхают они, и оставаясь вне поля зрения, пока ближе к вечеру они не останавливаются и не разбивают лагерь на ночь.