Мое лицо перекашивается, когда я борюсь с нахлынувшими эмоциями. Затем я киваю и снова пожимаю плечами.
Я понятия не имею, что сказать.
— Ну, у нас заканчивается питьевая вода, так что давай вскипятим ее перед уходом. Если к тому времени его здесь не будет, мы вернемся в Монумент, и он сможет найти нас там.
Это звучит как вполне разумный план, и я радуюсь даже небольшой отсрочке от отправления в путь.
У нас нет маленького котелка Коула, которым мы пользовались до сих пор, но мы находим камень, формой напоминающий неглубокую миску, и используем его, чтобы подогреть воду на небольшом огне.
Возможно, речную воду и можно пить, но мы видели, как слишком много людей тяжело заболевали и даже умирали от употребления сырой воды, и рисковать просто не стоит.
Это занимает некоторое время, потому что каменная чаша очень неглубокая, и нам приходится наполнять ее четыре раза, чтобы наполнить наши бутылки. Наконец мы заканчиваем и тушим костер, и тут в деревьях позади нас раздается шорох.
Я ахаю и оборачиваюсь.
Так что я стою лицом к нему, когда Коул выходит из-за деревьев на поляну.
Его майка должна быть белой, но сейчас она грязно-коричневая от пропитавших ее грязи, пота и крови. По бокам его головы стекают полосы грязи, и он слегка прихрамывает.
Его серебристые глаза переводят взгляд с меня на Брианну и обратно на меня.
— Вы же не собирались бросить меня, нет?
Брианна тихонько хихикает. Это звучит одновременно и как удивление, и как облегчение.
Я тихо всхлипываю и, спотыкаясь, направляюсь к нему, почти падая на него, когда он заключает меня в объятия.
Он крепко обнимает меня. Так крепко, что на мгновение я даже не могу дышать. Но я и не хочу дышать. Я цепляюсь за него, мне нужно почувствовать его вот таким. Большим, теплым, сильным, грязным, вонючим и израненным.
Таким невероятно человечным.
Проходит несколько минут, и только тогда мне удается отпустить его хотя бы настолько, чтобы просто взглянуть ему в лицо.
На его лице застыло выражение сдерживаемых эмоций, но Коул улыбается. Не широко, но определенно улыбается.
— Тебя ранили?
Он опускает взгляд на один из своих бицепсов, который, очевидно, является источником всей этой крови.
— Совсем чуть-чуть задели.
— Выглядит ужасно.
— Это всего лишь кровь. Ничего жизненно важного не задето. Даже кость не зацепило.
— Что ж, мы хорошенько перевяжем рану перед уходом. И ты будешь следить за чистотой, чтобы не занести инфекцию, — я бросаю на него свой самый свирепый взгляд.
Это вызывает у него нежный смешок.
— Вполне справедливо.
Затем я думаю о другом.
— А как же твой брат? — спрашиваю я.
Коул слегка приподнимает одно плечо.
— Я отпустил его. Он видел меня. Но все равно убежал, — он хрипло выдыхает. — Он сделал свой выбор.
— Так ты… ты не… — у меня горят глаза. Горло сдавливает.






