***
Мы идем около двух часов по болотистой, ненадежной земле, пока не достигаем старой каменной церкви, которая наполовину обрушилась. Мужчина, должно быть, уже знал об этом месте, так как направляется прямо к церкви, а затем ведет нас в комнату, все еще сохранившуюся под разрушенным зданием.
Здесь так же безопасно, как и везде, поэтому мы устраиваемся там, выпиваем немного опресненной воды из бутылки в моей сумке и едим вяленое мясо из пакета мужчины. Затем мы по очереди ходим в туалет.
У меня в сумке есть маленькое одеяло. Я достаю его и протягиваю Брианне. Она уже собирается настоять, чтобы мы разделили его — я вижу это по ее лицу — когда мужчина вытаскивает одеяло из своего рюкзака и бросает его мне.
— А ты сам чем будешь накрываться? — спрашиваю я его.
— Мне не холодно.
Моя одежда почти высохла, но она все еще кажется слегка мокрой, потому что воздух такой влажный, а местность такая сырая. Я без дальнейших возражений заворачиваюсь в одеяло и сразу же чувствую себя лучше, несмотря на то, что одеяло сильно пахнет.
Пахнет им.
— Как мне вас называть? — спрашивает он тем же хриплым голосом, который, очевидно, является его обычным голосом.
— Я Дел. Делейни, но все зовут меня Дел. Это моя сестра Брианна. А что насчет тебя?
— Коул.
— Спасибо, — говорю я, чувствуя странное смущение, словно мне хочется съежиться. — За то, что спас нас.
Он смотрит на меня. Не отвечает.
— Да, спасибо, — добавляет Брианна. Она переводит взгляд с меня на Коула, и ее брови сходятся на переносице. Я не уверена, что именно она видит, но она придвигается ближе к нему. — Если ты хочешь что-то взамен, я могу тебя трахнуть. Если ты заинтересован.
Она говорит это предельно ясно. Без колебаний. Никаких интонаций. Именно так она всегда помогала нам справляться с опасными обстоятельствами и корыстными мужчинами. Лучше предложить это добровольно, чем заставлять их брать это силой. Она всегда так говорила.
И я понимаю, что ее беспокоило. Ей не нравилось, как Коул смотрел на меня. Я не вижу на его лице ни намека на вожделение или восхищение. Несмотря на то, что мне двадцать лет — возраст, в котором я могу быть сексуальной партнершей по обоюдному согласию — я совершенно уверена, что он едва ли видит во мне женщину. Но он смотрел на меня, был
сосредоточен
на мне, а она всегда пыталась защитить меня от мужчин.
Поэтому она встает в промежутке между нами. Ради меня. Заслоняет меня своим телом от любой возможной опасности.
Это трогает меня, хотя и заставляет нервничать. Потому что она явно не может прочитать Коула так же хорошо, как я.
Он будет оскорблен ее предложением.
Я не ошибаюсь. Его губы изгибаются, и он откидывается назад.
— Не надо так, — резко говорит он.
Она хмурится и отстраняется.
— Прости, если я сделала что-то не так. Я просто предложила.






