— Старшина, чтобы к вечеру собрал подписи со всех духов, а то, так и останутся — запахами.
И поплелся дальше.
В оружейной комнате роты имелось три не боевых карабина Симонова. Охолощенных до такой степени, что выстрелить из них, было невозможно даже теоретически. Но как быто ни было, место, где я проходил боевую службу считалось войсковой частью, поэтому наличие оружия было обязательным.
Тумбочка дневального стояла как раз напротив оружейной комнаты, где в лакированной стойке, построенной в качестве дембельского аккорда каким-то местными солдатами-мастерами, стояли эти три, начищенных до блеска карабина, которые попадали в руки солдатиков примерно раз в полгода, для того, чтобы смахнуть с них пыль, и смазать свежим оружейным маслом. Штык-нож, что по уставу находился на поясе дневального по роте, был наглухо приварен к ножнам, и поговаривали, что на самом деле это даже не штык-нож, а всего лишь рукоять с ножнами. Сам штык-нож был благополучно сломан одним из дневальных лет пять назад, который от скуки отрабатывал броски ножа в пожарный щит, расположенный рядом со входом в оружейную комнату, ну и отломил лезвие. Если присмотреться, то в полотне щита, действительно можно было отыскать следы от удачных попаданий.
Дедовщина присутствовала на каждом шагу, и была извращенной донельзя, мало того, что молодым доставалась самая тяжелая работа днем, так еще и вернувшись в часть, приходилось развлекать дедушек, которым было скучно. Парни, что не могли постоять за себя, обстирывали и обслуживали этих «молодых старикашек», бегали в солдатский буфет, а другой раз и в город к бабе Дусе, добывая ядреный настоянный на на настоящей негашеной извести и козьем навозе местный спотыкач. Хотя порой эти развлечения находились и за чертой разумного. От скуки извращались кто как мог, самое же худшее состояло в том, что советские офицеры, все это, всячески поддерживали. Считалось, что таким образом поднимается дисциплина во вверенных им подразделениях. То, что все это, не просто напоминало, а было явным переносом блатных понятий и тюремных обычаев в армейский быт, до их тупых мозгов просто не доходило. Впрочем, как оказалось, все это «стариковские» развлечения — невинные забавы, в сравнении с тем, что происходило с участием самого руководства.
Хотя наша рота и считалась автомобильной, но за рулем сидели в основном старослужащие. Молодежь, призванная в армию, привлекалась к подравниванию траншей, после прохода экскаватора, погрузочно-разгрузочным и прочим работам. По возвращению в роту, тут же нагружалась дополнительными занятиями, по наведению порядка. Редкий случай, когда только что призванный в армию человек, сразу же садился за руль автомобиля.






