За окном постоянно дежурили репортёры, желающие первыми взять интервью. Некоторые из них пытались пробиться в палату. К счастью, у двери всегда стояла охрана, которую выделил следователь, что вел мое дело. Он регулярно навещал меня, пытаясь выяснить подробности произошедшего, но я упорно отвечала, что ничего не помню. Поняв, что внятного объяснения не добиться, мужчина протянул телефон, чтобы я позвонила родителям.
Поскольку официально я считалась без вести пропавшей, все мои вещи и документы отправили ближайшим родственникам. А для возвращения домой нужен был паспорт.
Через пару дней меня выписали и отвезли в ближайшую гостиницу, где я провела ещё неделю в ожидании звонка от консульства. Охрана все также дежурила в коридоре, а журналисты — под окнами.
Состояние было подавленным. Я, как могла, отгоняла мысли о герцоге, но это было невозможно. Всё вокруг напоминало о нем. Даже гостиница, в которой меня поселили, располагалась прямо напротив замка. Стоило развернуть шторы, как взгляд упирался в часы на башне Карлтон-Тауэрс. Поэтому, когда следователь сообщил, что документы готовы, я облегчённо выдохнула.
Мужчина сопровождал меня до столицы. Не знаю, действительно ли это было необходимо, или он просто хотел лично убедиться, что я никуда не исчезну, и дело можно будет, наконец, закрыть.
По прибытии в Лондон сотрудники консульства передали мне паспорт, билет на самолёт и оплатили такси до аэропорта. А спустя несколько часов я уже приземлилась в Шереметьево.
На выходе из зоны прилета меня ждали взволнованные родители. Всё время, пока мы шли до парковки, мама плакала и не выпускала меня из объятий, словно не могла поверить в моё возвращение.
По дороге домой я часто ловила задумчивые взгляды отца через зеркало заднего вида. Я понимала, что придется объяснять свое отсутствие, но старалась оттянуть этот момент.
Радость от встречи с родными придала немного сил и ненадолго заглушила тоску по Мэтью. Но стоило остаться одной, чувства, что скрывались глубоко внутри, вернулись с новой силой, и я, наконец, дала волю слезам.
Скинув одежду прямо у входа, я медленно дошла до спальни и рухнула на кровать. Сначала постоянно плакала, а потом накатила апатия. Ничего не хотелось. Все дни я проводила, бездумно переключая каналы телевизора в попытке отвлечься от тягостных мыслей. Когда в таком режиме прошел целый месяц, родители, что до этого терпеливо ждали окончания моей депрессии, предложили показаться врачу.
Я, действительно, плохо себя чувствовала. Несмотря на то, что я много спала, слабость никак не проходила. Да и аппетит тоже отсутствовал. Поэтому все же решила взять себя в руки и заняться здоровьем.
На следующий день встала пораньше, привела себя в порядок и отправилась в поликлинику.






