Грач подскакивает к кувшину, клюёт меня в руку, ловко отбрасывает в сторону крышку. Вспрыгивает на край кувшина, засовывает в него голову и пьёт.
Благодать сияет чарующим огнём и убывает толчкам. Птичье тело содрогается с каждым глотком, будто светящаяся жидкость жжёт его и травит. Глоток, глоток, глоток, — вот уже благодати только до середины кувшина. Грач ныряет в него целиком, только и видно, что цепкие лапы и чёрный хвост. Глоток, глоток, глоток.
Грач вываливается из кувшина и падает на спину, обессиленный и почерневший от горечи.
Я смотрю то на него, то на опустевший кувшин. Смотрю вяло, ничего особенно не чувствуя. И спрашиваю безразлично:
— Не получилось?
Грач накрывает голову крыльями и издаёт сдавленный хриплый стон.
✾ ✾ ✾
— Когда-то я был, как ты, — печально говорит грач. — Сын ведуна, ученик волхвов. А потом сделал глупость, и Отец прогневался.
— Ведун?
— Отец Волхвов. Он взвесил меня на ладони и сказал, что дурного во мне больше, чем хорошего, и за это я стану жить птицей, пока не обрету благодать.
Я снова опускаю взгляд в кувшин. В нём осталась на дне одна сияющая капля. Благодать ушла, сгинула в чёрном птичьем теле, как только поместилась вся, — но грач остался грачом.
— Ты допей, — говорю я с неожиданной жалостью. — Может, тебе этой одной капли и не хватило.
Грач горько каркает.
— Это тебе капля. Макни палец, коснись лба, я научу, какие слова сказать. Так человеком станешь.
— Человеком?
— В том, чтобы ведать, нет благодати. Кого не коснулась благодать, тот видит силы, прячется в тенях и ещё умеет… всякое. А как коснёшься, станешь человеком, пойдёшь куда-нибудь… Ты же этого и хотела, Нейчутка?
Надо же, — вяло думаю я, — он всё-таки запомнил, как меня зовут.
А благодать сияет на дне кувшина, словно русалочья слеза. Единственная капля благодати — но кому нужно больше?
Два глаза в пурпурном поле
Скиты стоят на наших землях здесь и там, и с самого детства мы знаем: если встретилось тебе в лесу что-то немыслимо странное, если услышал в ночи неземной голос, если поселилась в сердце незнакомая тяжесть, ты иди в скит, и твоё каяние волхвы донесут до ушей своего Отца.
Простым людям ни к чему знаться с силами. Тому, кто чует силы, открыто много чудесных дорог, нечистых и чистых, и в их руках могущество и власть. Но мало уметь коснуться сил: нужно ещё и знать, что с ними делать.
Нельзя стать волхвом, если только не рос ты всю свою жизнь при ските. Там над младенцем делают свои ритуалы, тайные; там на спину ребёночку выкладывают птичьи перья; там в левый глаз ему капают неживой воды, чтобы смог он видеть чужое, нечеловеческое. В день посвящения волхв надевает новые одежды, а на шею ему вешают зачарованный камень. Людям волхв несёт волю Отца и рассказывает, чем хорошее отличается от дурного.






