А еще через неделю только хуже становится.
Все дело в адвокатах. Хожу еще на несколько консультаций, но прогнозы у всех примерно одинаковые. Начинаю собирать необходимые справки. Мне также приходится посещать судебные заседания, поскольку нет адвоката, которому бы я полностью доверяла. Боюсь что-то упустить.
А вот Таиров туда не является, что и служит основание для очередного переноса рассмотрения нашего дела.
— Я же вам говорил, — разводит руками адвокат.
На работе тоже начинаются проблемы.
Мои постоянные отлучки не остаются без внимания.
Пылаев опять вызывает меня. Только теперь не на ужин, а в кабинет.
— Нам нужно серьезно поговорить, Вера, — заявляет он.
И взгляд у него…
24
— Что? Закончился энтузиазм? — резко спрашивает Пылаев, продолжает внимательно смотреть на меня.
— Почему? Нет, — невольно качаю головой. — Просто ситуация пока так складывается, что мне приходится часто отпрашиваться с работы. Но я постараюсь, чтобы это больше не…
Осекаюсь под его взглядом.
— Извините, — выдаю наконец. — Отлучаюсь я по уважительной причине. Нет выхода. Не могу не…
— Болеете? — обрывает Пылаев.
— Нет, — отвечаю глухо.
— Тогда что за причина?
Молчу. Гадаю, как бы правильно подобрать слова.
— Давай, — подгоняет Пылаев. — Слушаю тебя очень внимательно.
Вижу.
Это заметно. И даже как будто ощутимо.
— Я развожусь, — говорю прямо.
Он недоуменно хмурится.
— Понимаю, что личные проблемы сотрудников не должны влиять на рабочий график, — прибавляю, прочистив горло. — Но… бракоразводный процесс идет тяжело. Приходится собирать дополнительные справки. Ездить в суд.
Замолкаю, потому что в глазах Пылаева мелькает нечто непонятное. Мрачная тень.
И у меня в голове уже разные мысли проносятся.
Может Таиров к нему приезжал? Просил меня уволить? А я вот так сейчас ему все поясняю, но в этом нет никакого смысла, если Пылаев уже решил избавиться от проблемной сотрудницы.
Застываю, глядя на него.
Пылаев слегка качает головой.
— Удивила ты меня, — замечает задумчиво. — Казалось, такая крепкая семья у вас.
— Да, — внутри болезненно царапает. — Я и сама удивилась. В один момент.
Под сердцем до сих пор саднит.
А как иначе?
Просто жизнь сейчас настолько сильно закрутила, что отвлекаюсь. И сильно. Столько проблем надо решить. Некогда мне горевать, расстраиваться. У меня ребенок будет. Нервы не нужны. Переживания тоже.
Вот и настраиваюсь, как могу.
Но сейчас тяжело.
— Почему раньше ничего не сказала? — выдает Пылаев.
Удивленно смотрю на него.
Раньше?
Да как о таком говорить…
И зачем?
— Это же мои личные обстоятельства, — отвечаю. — На работу эти сложности никак не должны влиять.
— А в чем сложности? — вдруг спрашивает Пылаев. — Дочь у вас вроде взрослая.






