ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ей 20. Ему 37. И он друг ее отца… Ее секрет Эмилия Грин Ей 20. Ему 37. И он друг ее отца… Пролог Вадим Завьялов Небрежно обмотав полотенце вокруг бедер, я толкнул дверь уборной, сразу почувствовав в доме чье-то присутствие. И тогда я увидел ее. Больше походило на глюки, хоть и выпил я сегодня немного - завтра рано вставать. На моей кровати в тусклом свете луны спиной сидела девчонка. Блондинка. Ее длинные, почти прозрачные волосы рассыпались по плечам под легкой тканью белоснежного сарафана… - Сегодня ты в полном моем распоряжении… - пробормотала незваная гостья, и я чуть не поперхнулся. Я? Даже так. Кровь ударила в виски, в паху резко стало тесно. Сделав шаг, я почувствовал, как влажная ткань полотенца начинает сползать с бедер, продолжая впиваться взглядом в хрупкую девичью спинку. Вот такая романтика, на х** два бантика. Чтобы я всегда так жил… Непослушная девчонка пришла ко мне, потому что захотела, чтобы ей занялся зрелый, опытный любовник. Что ж… Ничего удивительного. Большинство двадцатилетних парней ни черта не смыслили в женском удовольствии. Мальчики с беби фейсами и беби членами. Слова им лишнего не скажи, чтобы ненароком не вогнать в депрессию. «Сосунки, упаковали вещи и пошли в университет учиться!» Девчонке повезло, что я сегодня пребывал в отличном расположении духа, а ещё адски хотел потрахаться - решил уважить смелую девочку, заглянувшую в логово к голодному волку. Поэтому прошу понять и простить мою беспринципность…. Однако, я никак не мог опознать эту нимфу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я невероятно негодовала от осознания, что, забрав мою невинность, мужчина просто выставил меня за дверь. И, чем дольше я крутила в голове его прикосновения, ласки и поцелуи, тем разъяреннее становилась.

- Завтракать будешь?

- Нет.

- Тогда тебе пора.

Тебе пора…

Конечно, странно было бы ожидать какой-то другой реакции, учитывая, что до определенного момента он вообще не понимал, кого он…. Ох, блин.

Я места себе не находила от переизбытка разъедающих словно щелочь ощущений, испытывая такой термоядерный коктейль из целого набора разрушительных эмоций в груди, что внезапно даже для себя самой вдруг осознала - им нужен выход, иначе я просто взорвусь.

Да, я могла взлететь на воздух, или разнести эту базу в щепки, если по итогу не выскажу этому мужику все, что думаю обо всей этой ситуации несмотря на то, что сама ее и спровоцировала… Потому что я девочка, а девочек обижать нельзя. Папа всегда так говорил. Ха!

Именно с этой целью - поговорить - я вечером и пришла на конюшню.

Я справлюсь.

- Это абсолютно нормально обсудить то, что произошло, - уговаривала я себя мысленно, гордо выпрямив спину, хоть чувствовала я себя так, будто в груди зияет открытая кровоточащая рана.

Перед тем, как свернуть на нужную тропинку, я остановилась и подтянула белые гольфы, одернув короткую юбку. В груди возникла противная боль, но, игнорируя ее, я двинулась дальше.

Мысленно я настроилась на то, что увижу Вадима, однако, когда я заметила около конюшни знакомый мужской силуэт, склонившийся над вязанкой дров, мое сердце забилось чаще, ладони вспотели.

После короткой заминки, за которую я попыталась выровнять дыхание, я пошла дальше, вдруг осознав, что заднюю давать уже поздно….

- Привет! - выпалила я за его спиной, скрестив руки на груди.

Завьялов резко выпрямился, и, развернувшись ко мне, застыл.

Лицо его было совершенно непроницаемым, ноль эмоций вообще. Он был одет в одно низко приспущенное трико и кеды. Волосы у него были взмокшие и растрепанные, щеки порозовели от тяжелого физического труда.

- Вроде сегодня уже приветствовали друг друга, - голос Вадима был абсолютно спокоен, будто ничего из ряда вон не произошло, и всего несколько часов назад мы не сходили с ума в объятиях друг друга.

Мужчина молчал, машинально протерев пот со лба, и травя меня серьёзным немигающим взглядом, запуская горячий разъедающий морок по венам.

Я непроизвольно сжала ладони в кулаки.

- И тебе даже нечего мне сказать? - мой голос дрогнул.

Вместо ответа его брови сомкнулись на переносице. И… он продолжал молчать, будто память отшибло. Боже мой, вот козел!

- Ты издеваешься? - раздраженно выдохнула я, делая порывистый шаг вперед.

- Вера, о чем ты? - это прозвучало с таким искренним непониманием, что я едва ли могла с собой совладать от стремительно накрывающего бешенства.