Он находился в паре метров от меня, я даже уловила запах его парфюма… Что-то обсуждал с дядей Кириллом, делая вид, что меня нет, будто я пустое место…
- То есть вы оба просто сделаете вид, что ничего не произошло? - продолжала она допытываться.
- Это был курортный роман, Любаш. Только и всего…
Мне так хотелось коснуться его… Перекинуться хоть парой слов…
А он так…. Даже не посмотрел. Не повернулся. Ни единого словечка. Ни-че-го. И ведь тогда, во время нашего уединения, мог предупредить, что скоро тоже переберется в Москву…
Не сказал. Потому что…
Он сразу все про нас понимал. Сразу. И все.
Все.
- Если ты захочешь со мной поговорить… Ну, обсудить…
- О чем тут говорить, Любаш? - я закатила глаза, игнорируя дрожь в руках.
Мне было больно.
Каждую долбанную секунду накрывала такая невыносимая боль и тоска, что хотелось выть, но я обязана была отыграть свою партию до конца.
- Пожалуйста, ещё раз пообещай не вмешивать в это родителей? Не при каких обстоятельствах… Ладно?! Отец никогда мне этого не простит…. Ты же его знаешь…
- Как скажешь, - сестренка вздохнула, - Просто я очень за тебя переживаю, - скептично покачав головой.
- Как у вас с Ильей? - спросила я в надежде перевести разговор.
Лицо Любы моментально преобразилось, на ее щеках появился такой милый румянец.
- Ну, все хорошо, - улыбнулась она, - Даже не думала, что так бывает…
Ещё несколько минут мы обсуждали их головокружительный, пропитанный сахарным сиропом роман с Ильей, после чего сестренка поспешила обратно во двор, а я решила вернуться в свою спальню - сжаться клубком на огромной кровати с балдахином, отгородившись от постороннего мира.
Поворот, и я буквально врезалась во что-то твердое…
В кого-то.
Подняв голову, я инстинктивно сделала шаг назад, встречаясь с непроницаемыми коньячно-карими глазами Завьялова.
Прямой взгляд пронзил меня насквозь, отчего я перестала дышать.
- Вадим… - его имя застряло у меня поперек горла, - Привет… - мой голос понизился, смягчаясь.
- Здравствуй, Вера, - произнес он ровным, лишенным всяких интонаций голосом, будто эта случайная встреча его нисколько не смущает.
Неудобная заминка.
Секунда… Две.…
Я хотела сказать что-то легкое, небрежное, типа «Как дела? О, вы с Женькой перебрались в Москву» или «Давно не виделись», - но слова застряли комом в горле.
Все, что я могла сделать, — это неловко кивнуть, надеясь, что мое лицо не выдаст того вихря стыда, боли и растерянности, что разрывал мое сердце в клочья.
Завьялов ждал секунду, не прерывая нашего мучительного зрительного контакта, будто давая мне время сказать что-то, но, не дождавшись, лишь едва заметно кивнул в ответ, и, обойдя меня, пошел дальше по коридору.
Он не обернулся.
Какое-то время я все ещё присушивалась к его размеренным шагам.
Он ушёл.
Просто.






