Я вздрогнула, когда звуки повторились, на автомате обходя конюшню, и от увиденной картины внутри все задрожало…
Из-за холма вынеслась рослая вороная лошадь с огромными налитыми кровью глазами и вздыбленной гривой, а на ее спине сидел Завьялов.
У меня ускоренно забилось сердце, когда лошадь, рванув в сторону, встала на дыбы, пытаясь сбросить наездника, а он лишь глубже вжался в неё коленями, даже не дрогнув.
- Спокойно. Спокойно... - донесся до меня тихий, ровный голос Вадима.
Сцепив зубы, я непроизвольно стиснула кулаки, в ужасе наблюдая за тем, как дикая кобыла била копытами, вставая на дыбы.
Лошадь яростно трясла головой, предпринимая одну за другой попытки сбросить наездника. Однако Завьялов твердо сидел в седле, сжимая ее бока ногами, коротко и резко дергая поводьями.
Не моргая, я застыла на месте, завороженная этим жутко-прекрасным зрелищем. Я много раз отдыхала на Алтае, но впервые видела, как объезжают диких лошадей….
Было в действиях Завьялова нечто гипнотическое.
Он подавлял упрямицу, подчиняя себе ее волю. Не сразу, да. Но методично и абсолютно безжалостно. И в этих его уверенных, доведенных до автоматизма действиях улавливалась какая-то извращенная, особенная, притягательная красота.
Когда лошадь в очередной раз взвилась на дыбы, Вадим резко осадил ее, заставив с глухим стуком копыт опуститься на землю.
- Так-то лучше… - отзвук одобрения в его ровном, немного хриплом голосе спровоцировал стайку мурашек у меня на пояснице.
Но прыжки вороной стали короче, дыхание - тяжелее, а взгляд на глазах терял прежнее буйство. Вадим доминировал, и она это чувствовала, окончательно подчиняясь…
Мужчина расслабил поводья, слегка потрепав ее по шее - только тогда я издала судорожный свистящий выдох, сигнализирующий о возобновлении работы моих легких.
Наконец, я сосредоточила свой взгляд на самом наезднике, только сейчас обратив внимание, что из одежды на нем были лишь потертые джинсы, низко сидящие на бедрах, да кожаный ремень с массивной пряжкой.
Утреннее солнце золотило его мощный загорелый торс, прорисовывая на нем каждый мускул от напряженных плеч до узкой талии.
Лошадь вдруг резко дернула головой, и Вадим инстинктивно сжал бедра, отчего джинсы натянулись, обрисовывая каждую мышцу…
Закусив губу, я вдруг осознала, что дышу слишком часто. Тем временем, наездник уже с легкостью управлял ей одними коленями, даже не трогая поводья…
Господи, стыд-то какой!
Получается, я уже дважды за последние несколько часов сталкерила Женькиного отца.
Ох, Вера…. Даже страшно подумать, чтобы на это сказал папа. И вот лучше вообще не думать. Серьёзно.






