ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ей 20. Ему 37. И он друг ее отца… Ее секрет Эмилия Грин Ей 20. Ему 37. И он друг ее отца… Пролог Вадим Завьялов Небрежно обмотав полотенце вокруг бедер, я толкнул дверь уборной, сразу почувствовав в доме чье-то присутствие. И тогда я увидел ее. Больше походило на глюки, хоть и выпил я сегодня немного - завтра рано вставать. На моей кровати в тусклом свете луны спиной сидела девчонка. Блондинка. Ее длинные, почти прозрачные волосы рассыпались по плечам под легкой тканью белоснежного сарафана… - Сегодня ты в полном моем распоряжении… - пробормотала незваная гостья, и я чуть не поперхнулся. Я? Даже так. Кровь ударила в виски, в паху резко стало тесно. Сделав шаг, я почувствовал, как влажная ткань полотенца начинает сползать с бедер, продолжая впиваться взглядом в хрупкую девичью спинку. Вот такая романтика, на х** два бантика. Чтобы я всегда так жил… Непослушная девчонка пришла ко мне, потому что захотела, чтобы ей занялся зрелый, опытный любовник. Что ж… Ничего удивительного. Большинство двадцатилетних парней ни черта не смыслили в женском удовольствии. Мальчики с беби фейсами и беби членами. Слова им лишнего не скажи, чтобы ненароком не вогнать в депрессию. «Сосунки, упаковали вещи и пошли в университет учиться!» Девчонке повезло, что я сегодня пребывал в отличном расположении духа, а ещё адски хотел потрахаться - решил уважить смелую девочку, заглянувшую в логово к голодному волку. Поэтому прошу понять и простить мою беспринципность…. Однако, я никак не мог опознать эту нимфу

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я вздрогнула, когда звуки повторились, на автомате обходя конюшню, и от увиденной картины внутри все задрожало…

Из-за холма вынеслась рослая вороная лошадь с огромными налитыми кровью глазами и вздыбленной гривой, а на ее спине сидел Завьялов.

У меня ускоренно забилось сердце, когда лошадь, рванув в сторону, встала на дыбы, пытаясь сбросить наездника, а он лишь глубже вжался в неё коленями, даже не дрогнув.

- Спокойно. Спокойно... - донесся до меня тихий, ровный голос Вадима.

Сцепив зубы, я непроизвольно стиснула кулаки, в ужасе наблюдая за тем, как дикая кобыла била копытами, вставая на дыбы.

Лошадь яростно трясла головой, предпринимая одну за другой попытки сбросить наездника. Однако Завьялов твердо сидел в седле, сжимая ее бока ногами, коротко и резко дергая поводьями.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌ Не моргая, я застыла на месте, завороженная этим жутко-прекрасным зрелищем. Я много раз отдыхала на Алтае, но впервые видела, как объезжают диких лошадей….

Было в действиях Завьялова нечто гипнотическое.

Он подавлял упрямицу, подчиняя себе ее волю. Не сразу, да. Но методично и абсолютно безжалостно. И в этих его уверенных, доведенных до автоматизма действиях улавливалась какая-то извращенная, особенная, притягательная красота.

Когда лошадь в очередной раз взвилась на дыбы, Вадим резко осадил ее, заставив с глухим стуком копыт опуститься на землю.

- Так-то лучше… - отзвук одобрения в его ровном, немного хриплом голосе спровоцировал стайку мурашек у меня на пояснице.

Но прыжки вороной стали короче, дыхание - тяжелее, а взгляд на глазах терял прежнее буйство. Вадим доминировал, и она это чувствовала, окончательно подчиняясь…

Мужчина расслабил поводья, слегка потрепав ее по шее - только тогда я издала судорожный свистящий выдох, сигнализирующий о возобновлении работы моих легких.

Наконец, я сосредоточила свой взгляд на самом наезднике, только сейчас обратив внимание, что из одежды на нем были лишь потертые джинсы, низко сидящие на бедрах, да кожаный ремень с массивной пряжкой.

Утреннее солнце золотило его мощный загорелый торс, прорисовывая на нем каждый мускул от напряженных плеч до узкой талии.

Лошадь вдруг резко дернула головой, и Вадим инстинктивно сжал бедра, отчего джинсы натянулись, обрисовывая каждую мышцу…

Закусив губу, я вдруг осознала, что дышу слишком часто. Тем временем, наездник уже с легкостью управлял ей одними коленями, даже не трогая поводья…

Господи, стыд-то какой!

Получается, я уже дважды за последние несколько часов сталкерила Женькиного отца.

Ох, Вера…. Даже страшно подумать, чтобы на это сказал папа. И вот лучше вообще не думать. Серьёзно.