— Ты побледнела, — настаивал он.
— Всё из-за этого ужасного платья, — сразу нашла отговорку она.
Даже если денег не хватало на окна и новые скатерти, королевская семья обязана была поддерживать статус. Жёлтое платье, похожее на тюльпан с золотой вышивкой, своим весом прибивало её к полу, а изящный корсет не давал дышать. Что уж говорить о серьгах, колье и короне. Только на то, чтобы стоять прямо, уходили все силы. Король уже хотел что-то сказать, но двери зала снова распахнулись. Гости разом замолкли, уставившись на вошедшего.
Миджестия перевела взгляд на вход, и её сердце пропустило удар: лёгкой походкой к ним направлялся оракул. Это очень, очень плохой знак. От них ничего хорошего ждать не приходилось. Полностью белоснежный мальчишка задорно улыбался. Определить его возраст было невозможно — оракулы выглядели так, как хотели. Этот, видимо, предпочёл облик ребёнка.
— Рады приветствовать вас, — ровным голосом произнесла Миджестия.
Улыбка Оракула стала шире.
«Пожалуйста, только молчи, прошу тебя!» — звучало в её мыслях, словно молитва.
Оракул поправил белоснежные сверкающие волосы и уставился пустыми глазами без зрачков на новорождённую Мистритию. Та что-то агукнула в ответ. Кроме этого звука в зале царила тишина. Даже стёкла перестали дребезжать.
Оракул открыл рот, возвещая очередное непреложное предсказание:
Едва минёт последний детский год,
Беда большая от Драконов к вам придет,
И лишь наследница Мистрития народ свой от неё спасет.
Его потусторонний голос эхом отразился даже от переполненного зала. Королеве стало нечем дышать. Ноги подкосились. Оракул ещё раз хитро улыбнулся и исчез так же внезапно, как и появился. По тронному залу прокатился шепоток.
— Дракон? Неужели из самого Дракадриата?
— Какой ужас…
— Майнхен обречён. Точно вам говорю. Никто не может справиться с драконами!
— Но ей же не драться с ним придётся.
— Кто ж знает. Предсказания оракулов всегда туманны, они говорят загадками.
— Бедная королева. Гляньте на неё.
У Миджестии закружилась голова. В груди вспыхнула невыносимая боль, и она схватилась за сердце.
— Праздник окончен! — будто из-под воды донёсся до неё голос Малтириаша.
Наконец он взглянул на супругу, и его лицо исказилось от паники. Картинка перед глазами королевы поплыла.
— Миджестия! — крикнул он.
Больше она ничего не услышала.
Похороны королевы менехуне состоялись через несколько дней после праздника в честь рождения Мистритии, оставив в душах подданных неизгладимую скорбь.
Примерно в то же время, когда Миджестия и Малтириаш принимали гостей, в королевстве Дракадриат королевская чета сидела в огромной спальне новорождённого принца Рикрена. Мальчику недавно исполнилось четыре месяца.






