Зато на его усатой физиономии застыло настолько умиротворенное выражение, что стало ясно — против смерти он ничего не имел, да и вообще был бы рад остаться рядом с братом, продолжая служить ему после смерти так же, как служил при жизни.
Угу. Щас.
Мельком покосившись по сторонам и отметив, что за время моего отсутствия в убежище успел собраться весь десяток «Мертвых голов»… ну то, что от него осталось, конечно, после встречи с Туран… я оттолкнул с дороги Хмурого и в два быстрых шага оказался рядом с истошно верещащей капсулой.
— Подвинься.
Рисс взглянул на меня как на смертника. Собрался было возразить и сказать что-то вроде, что лучше в этом понимает. Но я лишь пристально на него посмотрел, и он как открыл рот, так его и закрыл, послушно отступив на шаг. Тогда как я по-быстрому запустил в капсулу дополнительные найниитовые нити, помимо тех, что успела туда ввести Эмма, поспешно слился разумом с аппаратом и, считав с него нужные данные, принялся за работу.
В принципе, Эмма и без меня неплохо справлялась. По крайней мере, она старательно поддерживала в Ноксе жизнь, контролировала подачу стимуляторов, следила за активностью мозга, как могла старалась ее усилить. Но вдвоем у нас точно получится быстрее, поэтому для начала я отключил сигнал тревоги, дабы не нагнетать обстановку. После чего забрался найниитовыми нитями прямо в разум Нокса, благо в состоянии комы ментальная защита обычно падала в ноль, и, как учил лэн Лойен, от души его встряхнул.
«А ну, просыпайся, солдат!»
Нокс едва заметно дернулся.
«Просыпайся! Это приказ!»
У наемника затрепетали веки, но инстинктивно он все еще сопротивлялся, не желая возвращаться в обычную жизнь и всеми силами стремясь остаться там, где ему было хорошо. Он слишком глубоко ушел. Слишком сильно проникся тем покоем, который царил в кабинете Расхэ и особенно возле той туманной стены, где Нокс провел слишком много времени.
Известная, кстати, проблема, в том числе и для обряда памяти крови. Я, когда наблюдал, как точно такой же обряд тан Горус Расхэ проводил над своим сыном, много информации по этому поводу получил, причем совершенно этого не прося и не желая.
Тем не менее Нокса надо было будить. Он, как и сказал его названный брат, пока был нужен живым нам обоим. Правда, сам он назад не стремился. Поэтому мне пришлось усилить воздействие, плюс, помимо прямого влияния на сознание, активизировать все болевые рецепторы в его теле, и только после этого командир «Мертвых голов» соизволил отреагировать.
Когда он выгнулся на ложе и жутковато захрипел, Рисс дернулся и чуть не кинулся к панели приборов, которой я едва касался пальцами.
Затем у командира начались судороги, отчего смертельно побледневший парень и вовсе полез на рожон. Пришлось остановить.






