Оказалось, я неправильно ем котлеты – вместо вилки пользуюсь еще и ножом; пью очень горячий чай, из-за чего постоянно кипячу чайник, и люблю обнимать тебя во сне. Правда, в последнее время это стало довольно проблематично.
Видимо, по твоей шкале непростительных недостатков, они оказались не такими уж непростительными. Ты смирилась с ножом, воду стала отливать в графин, а сон… что же, в ближайшее время его даже планировать не стоит.
Но несмотря на то, что ты приняла меня вместе с ужасными недостатками, каждый раз, в канун Нового года, при возвращении из магазина у меня замирает сердце. А когда вижу ярко освещенные окна, начинает биться с удвоенной силой.
Вот и сейчас я распахнул дверь и окунулся не в темную и холодную пустоту, а в аппетитные ароматы запекаемого мяса и шкворчание жарящихся блинчиков.
Торопливо избавился от одежды и, подхватив тяжелые пакеты, прошел на кухню.
Ты стояла у плиты в майке, шортах и… конечно же, теплых носках. Огненная прядь выбилась из тугозакрученного узла и вилась вдоль позвоночника. Видимо, она щекотала, и ты передергивала плечами.
– Как вкусно пахнет, – я неслышно подошел и поцеловал в шею.
Ты довольно замурлыкала и сделала шаг назад, прижимаясь ко мне.
– Хочешь, доделаю сам, а ты отдохни, – скользнул ладонями под твоими руками и сложил их на округлившемся животе.
– И спалишь, – закончила ты и толкнула меня попой. – Иди, мой руки.
Что правда, то правда – жарить блины я тоже не умел, но видимо это не входило в твой перечень недостатков.






