Двадцать два несчастья. Том 4
Данияр Сугралинов
Может ли победа стать поражением, а поражение — победой? Может ли человек наплевать на все несчастья и неудачи и просто двигаться дальше? Можно ли, умерев и возродившись в новом теле, вернуть хоть кусочек прежней жизни? Серега Епиходов еще всем покажет. К тому же Валера явно что-то затевает…
Двадцать два несчастья — 4
Глава 1
Домой я возвращался уже в полной темноте, когда фонари на улицах зажглись и город погрузился в спокойный вечерний ритм. Пришел уставший, но воодушевленный, потому что завтра Филиппова будет на моей стороне. По крайней мере, очень хотелось ей верить.
У подъезда я столкнулся с Танюхой, которая возвращалась, выкинув мусор.
— Сереж! — просияла она, увидев меня. — Ну как там?
— Нормально. Завтра узнаем.
Она кивнула с облегчением, потом помялась. Когда мы начали вместе подниматься, она сказала:
— Слушай, ты типа обещал… со Степкой поговорить. Он у меня в комнате сидит, в телефон залип. Может, сегодня? А то я уже не знаю, что делать.
Я вспомнил фингал под глазом мальчишки, и кивнул. Обещал — надо делать.
— Давай зайду к вам.
— Поужинаешь?
Подумав, я покачал головой, решив не злоупотреблять ее гостеприимством.
— В другой раз, Тань.
Мы пошли к ней, а там она сразу скрылась на кухне, демонстративно громыхая посудой. Мол, занята, не слушаю.
Я разулся, прошел по коридору и постучал в дверь детской.
— Степ, можно?
Спустя пару мгновения я услышал настороженное:
— Ага.
Открыв дверь, увидев комнату типичного первоклашки: машинки на полу, стол с пластилином и раскрасками. Степка сидел на кровати, уткнувшись в телефон, плечи подняты. Под правым глазом желтел старый фингал.
При виде меня он напрягся, убрал телефон, сгорбился сильнее. А я проверил его эмоции.
Сканирование завершено.
Объект: Степан, 7 лет.
Доминирующие состояния:
— Ожидание нотации (71%).
— Тревожность (64%).
— Стыд (58%).
Дополнительные маркеры:
— Защитная поза (скрещенные руки).
— Избегание зрительного контакта.
— ЧСС 86.
Ага, значит, догадывается, зачем я здесь. Что ж, я не стал начинать с нотаций. Просто сел на край кровати молча. Дал ему время.
Степка тяжело вздохнул. Он ковырял дырку на джинсах, не поднимая глаз.
Я его поддержал и тоже вздохнул.
— Мама сказала, да? — буркнул он наконец. — Про школу.
— Сказала. Но я хочу от тебя услышать.
Помолчав и только сильнее вцепившись в дырку, он все-таки тихо проговорил:
— Там один есть… Пашка. Из второго класса…
Я молчал, давая ему говорить.
— Сначала он меня… ну, просто толкал, — продолжил он отрывисто. — В коридоре. Обзывал. Потом стал бить. На переменах. А один раз после школы поймал.
Он сжался еще сильнее, будто хотел провалиться сквозь кровать.
— Мария Петровна… ну, она же не его классная.






