Вон там – убежище для животных. Некоторые были спасены из человеческого мира, а другие сбежали от своих хозяев в мире фей, но все они нашли свой путь сюда. Берто и Пип – смотрители зоопарка, но ты вряд ли будешь их видеть часто. Здесь, у Ферн, мы собираем бродяг.
Розмари моргнула.
– Ты сказал «феи»?
Данте проигнорировал её вопрос. Он привлёк внимание Розмари к противоположной стороне территории, указывая на странное здание, которое поднималось из травы как перевёрнутая пирамида. Первый этаж был довольно обычным и квадратным, погружённым в постоянную тень. Второй этаж громоздко нависал над первым. Эта мозаичная сборка из неподходящих друг другу этажей выглядела так, будто некий безумный архитектор бросал один этаж на другой.
– Вот школа, – сказал Данте, продолжая шагать вперёд, – где ученики встречаются со своими наставниками.
Он подошёл к высокой деревянной двери, окрашенной в такой же изумрудно-зелёный цвет, как и мшистый лес, из которого Розмари только что прибыла. На двери были красивые полосы из жёлтой меди и замысловатый круглый молоточек вместо ручки. В отличие от прямоугольных дверей, которые Розмари привыкла видеть, эта огромная дверь была изогнута аркой и заострена в одной точке, как ель. Данте постучал три раза медной ручкой, сунул руки обратно в карманы и стал ждать, пока в круглом смотровом окошечке не показался один глаз. Глаз исчез, окошечко захлопнулось. Через мгновение дверь открылась, и появилась женщина с… одним глазом.
От шеи и ниже женщина выглядела совершенно обыкновенно. На ней были блузка в цветочек и зелёные бархатные брюки. Розовый румянец на её тёмно-коричневой коже заставлял поверить, будто тёплый летний день ожил. Она сложила руки вместе, каждый ноготь был окрашен в красивый розовый цвет сакуры. Объёмные кудри создавали почти идеальный круг вокруг её лица, её глаз казался центром глобуса. Розмари знала слово для такого существа. Она была циклопом.
– Уна, – обратился Данте с вежливым кивком, – это Розмари Торп. Она сегодня заселяется.
Розмари знала, что невежливо пялиться. Она протянула руку для рукопожатия, и Уна ответила ей материнской добротой.
У Розмари перехватило дыхание, когда ей явилось видение об этой одноглазой женщине с волосами белыми как снег, свернувшейся в постели, окружённой друзьями и семьёй. Лепесток розы одного из многочисленных букетов, наполнявших комнату, упал, когда кто-то – дочь, внук, друг – сжал руку Уны в последний раз.
Розмари вернулась в реальность, вспомнив, что её рука сжимает ладонь молодой, здоровой Уны. Если бы прикосновения всегда вызывали у Розмари видения, она давно упростила бы свою жизнь, купив хорошие перчатки. Вместо этого её уносило против воли, когда случайные видения будущего захватывали её.






