Надеюсь, к новому году мою дочку выпишут из больницы, и мы встретим праздник все вместе.
Мою дочку…
Пробую на вкус это словосочетание, смакую его. Мне надо осознать, привыкнуть. Сегодня был просто сумасшедший день. Слишком много шока и потрясений. В голове все не укладывается.
— Я пойду к Кире, — говорит Алиса, когда останавливаемся у двери в палату.
По глазам читаю: не хочет расставаться. И я… и я тоже не хочу.
— Если Макар заявится, сразу звони мне, хорошо?
— Да, конечно.
— Если заметишь что-нибудь странное или подозрительное, тоже сразу звони. Сообщай мне все.
— Хорошо.
Алиса выглядит взволнованной. Ей страшно оставаться тут с дочкой вдвоем, когда по документам Макар ещё отец Киры и может в любой момент сюда приехать. Да и мне боязно оставлять Алису с дочкой без присмотра. Но пока иначе никак.
Кладу руки Алисе на талию и прижимаю к себе. Целую крепко, несмотря на пациентов и медсестёр в коридоре. Алиса сразу обнимает меня за шею, отвечает на ласку губ. Это чистое сумасшествие — целовать ее. Я запрещал себе, когда мы снова встретились, боялся потерять голову. А теперь не могу сдержаться. Мне мало ее губ. Не могу ими напиться.
— Я пойду, а то скоро Кира проснётся, — Алиса первой отрывается от меня.
— Можно взглянуть на неё?
— Конечно.
Алиса тихо открывает дверь, и я заглядываю внутрь. Кира спит, свернувшись калачиком и накрывшись пледом. В сердце сразу щемить начинает. Я все сделаю, в лепешку разобьюсь, но мой ребёнок выздоровеет. Я найду для неё лучших врачей. Повезу лечиться за границу, если потребуется.
— Позвонишь мне вечером? — вопрос Алисы прерывает поток мыслей в голове.
— Да, конечно.
Она скрывается в палате, а я ещё стою за дверью пару минут, пытаясь собраться и взять себя в руки.
В машине долго думаю, крутя в пальцах телефон. Да, пожалуй, это будет наилучшим вариантом. Захожу в телефонную книгу и звоню своему однокурснику, который после института пошел работать в ФСБ.
— Алло, Андрюха, ты ли это? — раздается на том конце провода его задорный голос.
— Я, Гош, — искренне улыбаюсь в трубку. — Привет, как дела?
— Нормально! Повышение получил, женился. Слушай, сто лет не общались. Как ты? Что у тебя нового?
— Да у меня все так же.
— Ты по-прежнему в адвокатуре?
— Да, куда я из неё.
— Напомни, чем именно занимаешься?
— Разводами и прочими семейными делами.
— Охохо. Да это не хило. И какой процент берёшь?
Смеюсь. Хитрый жук. Конечно, Гоша понимает, что главное в моей работе — это раздел имущества при разводе. А мой гонорар зависит от того, сколько денег и недвижимости мне удастся отсудить для моего клиента.
— До зарплаты ФСБшника мой процент не дотягивает, — отшучиваюсь. — Слушай, Гош, как насчёт встретиться? У меня к тебе есть серьёзный разговор.
— С удовольствием.






