Как ты могла так сильно упасть?
— Случайно поскользнулась.
Кира снова прижимается ко мне.
— Дочь, — тихо зову?
— Что?
— Ты сильно скучаешь по папе?
— Я не знаю. Мне обидно, что он обиделся. И я не понимаю, что такого в том, что я хочу жить с тобой, а не с ним. Он не проводил со мной столько времени, сколько ты.
— Кирочка, послушай меня, пожалуйста. Я тебе сейчас кое-что скажу.
— Слушаю.
Набираю в грудь побольше воздуха.
— Я тебе уже говорила, что очень давно, когда я училась в институте, я встречалась с дядей Андреем.
— Да, я знаю.
— А потом так случайно получилось, что я с дядей Андреем рассталась и вышла замуж за Макара Ковалева.
— Мам, я это уже знаю.
Новый глоток кислорода для смелости.
— Так вот когда мы с дядей Андреем расстались, я была от него беременна.
Кира замирает. Затем снова отстраняется от моей груди и внимательно смотрит, слегка прищурив глаза.
— У меня есть старший брат или сестра?
— Нет.
— А где тогда тот ребёнок?
Кира ждёт от меня ответа, а мне не хватает смелости произнести самое главное. Дочь хмурится. Нетерпеливо вздыхает. Начинает ёрзать. Я все ещё молчу.
«Ну же, Алиса, последний рывок. Давай», говорю сама себе. А все равно не могу вымолвить ни слова.
Пауза становится слишком долгой. Лицо Киры из сосредоточенного и хмурого становится испуганным. Зрачки расширяются.
— Тот ребёнок — я? — догадывается.
Крепче сжимаю дочь. Она потрясена, глаза наливаются слезами.
— Мама, тот ребёнок — я?
— Да, — выдыхаю с дрожью. — Твой настоящий папа — дядя Андрей.
Глава 46. Дашь мне шанс?
Алиса
Правда шокирует Киру. Сначала дочка не верит, а потом закрывается и уходит в себя. Лежит целый день на своей кровати и не разговаривает со мной. Я начинаю винить и корить себя, что рассказала не так и не вовремя. А с другой стороны, разве есть для такого разговора подходящее время?
Я не лезу к Кире. Прекрасно понимаю, что ей хочется побыть одной. В маленькой квартире-студии это невозможно, поэтому вдобавок я начинаю винить себя за то, что не смогла обеспечить дочке отдельную комнату. К середине дня Кира встает с кровати, начинает рисовать. Особенно радует, что она берет для этого рисовальный набор в розовом чемоданчике, подаренный Андреем. Потом я накладываю Кире на тарелку обед, и она садится есть.
Фух, все не так уж и плохо. Если бы Кира была по-настоящему расстроена и убита правдой, то у нее бы не было аппетита.
— Ты теперь всегда будешь сама готовить? — задает вопрос, не глядя на меня.
— Да. Тебе не нравится?
— Нравится.
Ещё один камень с души. Кира не бойкотирует меня. Она съедает всю тарелку и возвращается к рисованию. Периодически поглядывает на меня, как будто хочет что-то сказать, но не решается.
— Почему ты не сказала мне раньше? — наконец-то озвучивает то, что ее гложет.






