Мать вздохнула, переглянулась с отцом. Тот кивнул, будто подтверждая невысказанное.
— Хорошо. Но давай без преувеличений. Отдых — это прекрасно, но ответственность прежде всего.
«Конечно. Ответственность. Всегда ответственность».
Ели молча, почти не разговаривая. Очистив свою тарелку, Кирилл посчитал, что все «традиции» им соблюдены в полной мере. Еда почти закончилась. Он уже собирался встать, но отец вдруг спросил:
— Ты не заметил ничего странного в своих банковских операциях?
Кирилл замер.
— Что ты имеешь в виду? — попытался сохранить спокойствие.
— С твоей карты уходят крупные суммы. Регулярно. Ты что‑то скрываешь?
— Это… развлечения. С друзьями, — Кирилл сглотнул. — Кафе, кино, поездки.
— Развлечения? — отец усмехнулся. — За последний месяц ты потратил больше, чем за весь прошлый год. И ни одного чека.
— Пап, я же не ребёнок, — Кирилл почувствовал, как закипает внутри. — Я могу распоряжаться своими деньгами. Тем более не надо преувеличивать. Я не считаю, что транжирю свои деньги куда попало. Правда.
— Пока ты живёшь в этом доме, твои деньги — это наши деньги, — голос отца стал жёстче. — И я хочу знать, куда они уходят.
Тишина. Мать нервно теребила салфетку. Кирилл смотрел в тарелку, пытаясь сдержать гнев.
«Почему он не понимает? Почему всё должно быть под контролем?»
— Я просто… трачу их, — он поднял глаза. — Как хочу.
Отец медленно отложил приборы, посмотрел ему в лицо.
— Ты забываешь, кто здесь хозяин. Пока ты не обеспечиваешь себя сам, ты подчиняешься правилам. И одно из них — прозрачность.
Кирилл прикусил язык.
Спорить бесполезно. Они всегда побеждают.
— Извини, — тихо сказал он. — Я буду внимательнее следить за тратами.
Отец кивнул, удовлетворённый. Снова поднял планшет. Видимо, для него это была победа над собственным сыном.
— И ещё, — мать положила руку ему на плечо. — Останься сегодня дома. Мы так редко видимся.
Опять.
Кирилл хотел отказать, но увидел её взгляд — мягкий, но настойчивый.
Она не отпустит.
— Ладно, — выдохнул он. — Останусь.
Спустя полчаса он лежал на кровати, глядя в потолок. Телефон лежал рядом. Экран потух, будто уснул. Кирилл думал о том, что написать Анне
. «Привет. Прости, что не пришёл. Отец… ну, ты понимаешь».
Нет. Слишком банально. И уж как-то по-идиотски.
«Я скучаю. Хочу тебя видеть».
Слишком откровенно.
«У меня проблемы, извини».
Слишком жалко.
Ничего не подходило.
В голове всплыла картина: Анна на сцене, в свете прожекторов, её тело изгибается вокруг шеста, а вокруг десятки мужских взглядов, жадных, оценивающих. Он сжал кулаки.
«Почему я не могу её защитить? Почему не могу просто взять её за руку и сказать: „Это моя женщина“»?
Но перед глазами снова возник отец:
«Пока ты не обеспечиваешь себя сам…»
Кирилл закрыл лицо руками.






