ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Дорога в деревню Малые Озерки давно бы поросла травой, если бы не молва о местной целительнице Дарье. Семен уверен: знахарка не может вылечить то, с чем не справились городские доктора, но его дети настаивают, и он соглашается на один визит. Однако «прием» идет не по плану, и вот уже Семен решает задержаться в деревне. Но отчего не рады этому местные жители? Все пугают волками в лесу… Впрочем, Семен волков не боится: с самым страшным в своей жизни – смертью жены – он уже столкнулся. Или ему только кажется, что ничего страшнее быть не может?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А леса у нас тихие

Алёна Селютина

Дорога в деревню Малые Озерки давно бы поросла травой, если бы не молва о местной целительнице Дарье. Семен уверен: знахарка не может вылечить то, с чем не справились городские доктора, но его дети настаивают, и он соглашается на один визит. Однако «прием» идет не по плану, и вот уже Семен решает задержаться в деревне. Но отчего не рады этому местные жители? Все пугают волками в лесу… Впрочем, Семен волков не боится: с самым страшным в своей жизни – смертью жены – он уже столкнулся. Или ему только кажется, что ничего страшнее быть не может?

Алёна Селютина

А леса у нас тихие

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Селютина А., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

Всем, кто ушел, и всем, кто остался

Земную жизнь пройдя до половины,

Я очутился в сумрачном лесу,

Утратив правый путь во тьме долины[1].

Бог не сотворил смерти и не радуется

погибели живущих,

ибо Он создал все для бытия…

Книга премудрости Соломона 1:13-14

Глава 1

Флигель состоял из двух помещений: небольших светлых сеней, где коротали время ожидающие, и комнаты, в которой местная знахарка вела прием. Тюль на входной двери, повешенный для защиты от мошки и комаров, порой приподнимался от слабого ветерка, словно тяжко вздыхал. Воздух за ним дрожал от полуденного зноя. Пахло полынью. Через оконное стекло, разделенное рейками на квадраты, словно поле для игры в крестики-нолики, в сени лился солнечный свет, широкими мазками ложась на деревянные стулья, заботливо накрытый чистым пледом диванчик, кадку с фикусом и картину с изображением весеннего половодья. К последней Семен то и дело возвращался взглядом.

На диване под картиной сидела девушка с гладко зачесанными и собранными в тугой узел светлыми волосами. На ней было чопорное, весьма странное для ее возраста длинное платье. Сцепленные в замок руки лежали на коленях, взгляд направлен в пол. По бокам от нее как конвой – то ли почетный, то ли тюремный – расположились женщина постарше и женщина помладше, и по внешнему сходству Семен предположил, что это, как в загадке, две матери и две дочери. Он сидел с ними уже минут двадцать и поначалу всячески старался не прислушиваться к их беседе, но отвлечься больше было не на что, и в конце концов Семен позволил себе сей акт недобропорядочного поведения.

– Зовут ее Дарьей, – наставительно шептала младшей дочери младшая мать. – Не разглядывай ее, а на все вопросы отвечай честно. Помни, она – твоя последняя надежда! Ты слышишь меня, Ольга?

– Да, мама, – бесцветно шелестела в ответ девушка.