ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мгновение — и я в прошлом. Без Родины, без своего времени, среди чужих интриг. Славян здесь не жалуют и охотно подставляют, а я вдруг оказался на службе у самого Велизария. Что ж… если у меня отняли прошлое, я построю новое. Вернусь к истокам, к предкам, и покажу, на что способен славянин. Кто там против? Болгары, авары, византийские хитрецы — разберусь со всеми. Если я лишился Родины, то создам её для себя здесь. Ведь я, как оказывается, командир отряда воинов-склавинов. Вот только персидское войско выстраивается для атаки, на острие которой мои воины, гунны обозлились и решили извести меня, жена Велизария плетет свою интригу. Легкого пути нет, но я пройду своей дорогой и проведу по ней своих людей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если бы он отрабатывал еще по печени, мне пришлось бы кисло. Но удары сыпались в голову, вернее в руки, которыми я прикрывал голову.

И тут он подхватывает меня и почти что прогибом, лишь только чуть больше заваливаясь на бок, опрокидывает на землю.

Резко перекатываюсь в сторону. Добря́та уже встал и намеревается забивать меня ногами. Рано ему ещё праздновать победу. Хотя я точно не в выигрышной позиции.

Нога противника устремляется мне в голову, перекатываюсь чуть дальше, и в это же время подгребаю ноги немного под себя и бью из положения лёжа в коленную чашечку своему врагу. Или мне показалось, или там всё-таки что-то хрустнуло.

Добря́та пытается сделать шаг, но чуть было не падает. Мой удар достиг цели. Резко поднимаюсь, делаю два шага назад. Потом, замечая, что меня не преследуют, ещё раз пробиваю в то же колено.

Потом бью Добряту кулаком в голову, после, согнувшегося противника, уже своим коленом в челюсть. Он лежит. На некоторое время теряюсь. Всё-таки добивать лежачего?

Даю возможность ему подняться. С больным коленом братец не боец.

— Добивай же! — кричит знакомый голос.

Отец Бледы и Миры болеет за мою победу.

Явно превозмогая боль, Добря́та всё же не сдаётся. Он ковыляет ко мне, подволакивая правую ногу, пробует схватить за руку. Берет мое запястье. Смотрю — у него уже начинает подрабатывать бедро, чтобы провести бросок.

Изгибаю свою кисть, закручиваю руку на излом и тут же ломаю кость. Тут же со всей мощи пробиваю кулаком в кадык. Противник хрипит. Ему не хватает воздуха, и он задыхается. Вот сейчас точно что-то хрустнуло.

— Нет! — голосом, полным боли и несчастья, кричит мать.

Я делаю несколько шагов в сторону. Предоставляю возможность оказать помощь моему брату. Но сам не предпринимаю больше никаких действий.

Толпа безмолвствует. Все смотрят на то, как брат умирает, не имея возможности дышать.

Проходит десять секунд, двадцать, тридцать… Никто так и не ринулся помогать умирающему наследнику главы рода. Никто не имеет права вмешиваться в Божий суд. Добря́та ещё некоторое время, как рыба, выброшенная из воды, пытается извиваться на земле, хватается неполоманной рукой за горло. А потом он обмяк.

Глаза, полные ужаса и боли, застыли навсегда.

— Я не хотел этого, но это случилось! — сквозь слёзы кричу я.

Нет, я не плачу от того, что потерял брата и что собственной рукой его убил. Так я реагирую на скорбь и стенания моей матери. Однако уверен, что подобные мои слова и такой мой вид придутся по душе этим людям.

Я не бесчувственный убийца. Я лишь отстаивал своё, и так боги распорядились, что именно я выиграл этот поединок. Причём, будучи сам бойцом, я прекрасно понимал, что мой противник имел реальные шансы убить меня. Это видели многие.

Я не рассчитал.