А после он, чтобы славяне знали своё место, как рабы, стал хлестать их плётками по спине и лицу. И лишь только утомившись от этого занятия, действительно отпустил славянских старейшин прочь.
Острог.
Конец сентября 530 года.
Каждое действие имеет последствия. Да! Пришли сведения, что гунны совершили набег на склавинские поселения. И что это из-за меня. Пока никто и ничего мне не предъявил. Но есть такое впечатление, что осень будет очень непростой.
Что получается? Мне нужно готовиться к ударам болгар. Со дня на день они прибудут. Что-то задерживаются уже на день. А тут еще и гунны могут атаковать повторно в любой момент. Но, судя по всему, самая главная проблема может возникнуть из-за своих же соплеменников.
Что в таком случае делать? Существует два варианта, один из которых категорически неприемлем. Это — сложить лапки и сдаться. Приемлемо? Нет, никогда! И не для того мне дарована вторая жизнь, чтобы я провел ее рабом. Мы не рабы! Рабы — не мы!
Именно поэтому необходимо укрепляться, становиться сильнее, готовиться к войне. Возможно, я преувеличиваю, но, как мне кажется, именно сейчас решается вопрос всего славянского мира. Будем ли мы позволять относиться к себе как к рабам или к тварям, которых можно постоянно обкладывать данью?
Если покажем стойкость, если проявим мужество, то заработаем уважение. Причём важно даже не то, чтобы нас уважали наши враги. Важнее, когда народ сам себя уважает и не допускает даже возможности рабского положения. Лучше смерть, но свободным, чем жизнь, что животного!
— Со мной или вы? — вопрошал я к людям.
Я созвал Совет Старейшин всего рода древлятичей. Пришли представители и от соседей — родимичей и короватичей. Из последнего рода были Пирогост и Хлавудий, а также и многие бойцы, которые пошли за ними.
Люди молчали. И если те воины, с которыми я уже делил тягости похода и войны, ещё раньше высказали своё решение не быть рабами и сражаться за это, то для других мой призыв казался скорее авантюрой. Они привыкли откупаться, платить за свои жизни и оплакивать родичей, которые попадают в рабы, как мертвых.
— Чего ты молчишь, глава Ухват? — взревел Хлавудий.
Ухват — это глава рода, между прочим. И мне уже становится очевидно, что, скорее, власть в руках Пирогоста и Хлавудия. И это причина, почему он здесь.
— С тобой мы, мой род! Коли вместе били гуннов ранее, то будем бить их и нынче, — сказал Пирогост, с некоторым презрением посмотрев на главу своего рода.
— Через месяц будет Совет Старейшин всех родов. Пока он не случился, я, Родим, глава рода радимичей, буду с тобой, — сказал ещё один присутствующий здесь представитель сильного рода.
Он встал, окинул взглядом всех.
— Гунны убили моего сына. Он был там, в том поселении. Я прощать не стану! — заявил он.






