ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мгновение — и я в прошлом. Без Родины, без своего времени, среди чужих интриг. Славян здесь не жалуют и охотно подставляют, а я вдруг оказался на службе у самого Велизария. Что ж… если у меня отняли прошлое, я построю новое. Вернусь к истокам, к предкам, и покажу, на что способен славянин. Кто там против? Болгары, авары, византийские хитрецы — разберусь со всеми. Если я лишился Родины, то создам её для себя здесь. Ведь я, как оказывается, командир отряда воинов-склавинов. Вот только персидское войско выстраивается для атаки, на острие которой мои воины, гунны обозлились и решили извести меня, жена Велизария плетет свою интригу. Легкого пути нет, но я пройду своей дорогой и проведу по ней своих людей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Я должен сказать? Отец, разве ты не видишь: это задумка! Это заговор против тебя и меня! Разве ты молчать будешь? Твое слово! — видно было, что и Добрята растерялся.

Интересно: только мне одному ясно, что он пытается переложить ответственность на отца и закрыться им? Но по всему видно, что люди это почувствовали.

Как в сказке про Маугли: «Акела промахнулся». И теперь — «ату Акелу». В данном случае — Годяту.

— А ты, братец, за свои поступки отвечать будешь — передо мной и перед богами? — сказал я и резко сделал два шага к Добряте.

Есть. Он дёрнулся и откровенно спрятался за спину отца. Годята с недоумением, а затем и с презрением посмотрел через плечо, где стоял наследник. Добрята понял, что показал слабость, и тут же вышел вперёд.

Ничего не остаётся. Нужно вызывать Добряту на бой и перед богами доказывать правоту.

— … Она обманутая тобой, что ты обещал взять ее в жены, но с позором отказал, выживет. Сейчас она под охраной. И даже если ты пошлёшь людей добить её, как свидетеля, — не выйдет. Ты сам подстроил то, что случилось у тебя же в ту брачную ночь. Ты не хотел жениться на Мире и знал, что она мне нравилась. Ты нашептал мне об этом, а потом сделал вид, что уснул. У нас было… У нас сын, которого я признаю своим. Но ты выгнал Миру, ослабил её род, опозорил и себя, и мой род, — говорил я и с каждой фразой делал шаг к брату.

За моей спиной стоял Хлавудий. В данном случае он был моим «ядерным щитом». Любая атака противника могла закончиться для него же полным истреблением.

Как и в будущем: кроме стратегического вооружения, у государства есть и другие системы. Они не остановят самых пылких — в основном молодых, которые тянулись к Добряте. Но, как и их лидер, молодые воины растерялись, не знали, что делать, и ждали приказа.

— Да ты ответишь, наконец, на обвинение⁈ — прокричал, будто гром грянул, глава рода.

Крик был адресован старшему сыну. Годята явно ощущал: наследник позорит не только себя, но и отца.

И это мне было выгодно. На контрасте со старшим братом я выглядел напористо, действовал в рамках права. Был достойным военным вождем. Еще и богатым, в доспехах, которых нет ни у кого. Я был на войне и побеждал.

И сейчас мне нужно было, чтобы от Добряты прозвучал вызов. Ведь обвиняю его я, а значит, он и должен потребовать поединка: пусть боги рассудят.

— Я вызываю тебя на суд богов! Пусть они рассудят, кто прав, а кто виноват! — сперва нерешительно, а потом всё громче, словно окунувшись в ледяную прорубь, говорил Добрята. — И обвиняю тебя во лжи. Я обвиняю тебя в том, что ты захотел забрать то, что принадлежит мне. Я обвиняю тебя… во всём.

— Как драться будем? — спокойным, обыденным и уверенным голосом спросил я.