ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Канун Рождества. США. Мощная и смертоносная снежная буря накрывает Средний Запад, сделав дороги непроходимыми, а перелеты – невозможными. В этом ледяном аду группа путешественников, пытающаяся пробраться сквозь бесконечный поток слепящего снега, сталкивается с тем, что не могло привидеться даже в ночных кошмарах. Их встретили пустые города, брошенные машины, разбитые витрины магазинов, никаких признаков жизни вокруг… пока. Скоро мрачные тени, скрывающиеся в темных углах, обретут очертания – и начнут кровавую жатву. Ведь чужие, тысячи чужих, уже здесь и вторжение началось. Они приходят со снегом. Они и есть снег. И одно лишь леденящее прикосновение превращает людей в зомби-каннибалов. Невероятно кинематографичный, наполненный безостановочным действием и убойным саспенсом боевик ужасов от одного из лучших современных хоррор-писателей. «Абсолютно первоклассный роман ужасов» (). «Старая школа ужасов на пике формы» (Bloody Disgusting).

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он опустил оружие.

– Кейт? Я здесь.

Она бросилась к нему, держа собственный дробовик подальше от тела, будто не желая иметь с ним ничего общего. Включенный фонарь болтался у нее на локте.

– Свет, – попросил он. – Погаси.

Она быстро выключила фонарь и прижалась к стене рядом с Тоддом. Ее трясло.

– Что случилось? – спросил он. – Где дети?

– Они… они

изменились

. – Она уставилась на него горящими, дикими глазами. – У них нет лиц.

Тодд почувствовал, как тело каменеет от ужаса. Повернулся к окну.

– Теперь все твари явились сюда.

Кейт провела рукой по спутанным волосам и простонала:

– Боже, чего они ждут? Пусть все кончится.

Он сжал ее плечо.

Ее улыбка согрела его, хотя и была натянутой. Затем глаза Кейт распахнулись – она взглянула в окно.

– Тодд, они бегут.

Он поднял голову и увидел, как горожане – все сразу – сломя голову несутся к зданию: ноги вздымают облачка снега, руки ходят как поршни.

– Что?.. – начал он, когда они врезались в стену. Хлынула кровь. Некоторые упали в снег. Но те, что выстояли – а их было большинство, – медленно попятились… чтобы ударить снова. На этот раз Тодд услышал, как вдалеке треснуло стекло. Под навесом слетели с петель двери участка.

– Они пробиваются внутрь, – сказала Кейт.

Тодд открыл окно, и мороз сразу же вцепился в его тело. Он выставил наружу ствол дробовика. Выстрелил в ближайшего горожанина, и тот упал, выбросив из живота яркие ленты внутренностей. Снежная тварь вырвалась из его тела и ввинтилась в ночь.

Кейт подобралась к соседнему окну и тоже открыла его, высунув ствол наружу. Щелкнула затвором и выстрелила.

На полу между ними лежала куча патронов. Они могли сократить число нападавших, но не отбиться.

Бесполезно,

подумал Тодд, продолжая палить из окна. От каждого выстрела звенело в ушах, его трясло от отдачи.

Зачем мы вообще это делаем? Снаружи весь город, готовый разорвать, растерзать, загрызть нас… не говоря о твари в снегу и прочих кошмарах…

Он решил думать о сыне, пока стреляет. Вспоминать хорошие времена: рождественские праздники, дни рождения, поездки в Проспект-парк и на пляж в Джерси. Как он учил мальчика запускать воздушного змея в поле. В зеленой траве дикие цветы сияли, словно сверхновые, а Джастин кричал, визжал и светился от восторга, пока змей поднимался выше, и выше, и выше. Как его сын, зажмурившись и стиснув розовые кулачки, мягким комочком лежал на руках матери. Как солнечные лучи, струясь в боковые окна, наполняли детскую светом. Как однажды осиное гнездо упало за ставни, и осы бились в стекло.

Тебе весело? Совсем не страшно? – Да, папа, ни капельки. Я уже большой. – Да, ты вырос. – Да! Да!

Как они рыбачили на Пирсе Люка, вытаскивая из воды окуней и, Боже правый, даже каймановую черепаху, глазам не верится.

Да! Я уже большой. Я большой, и я люблю тебя, папа.