ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Канун Рождества. США. Мощная и смертоносная снежная буря накрывает Средний Запад, сделав дороги непроходимыми, а перелеты – невозможными. В этом ледяном аду группа путешественников, пытающаяся пробраться сквозь бесконечный поток слепящего снега, сталкивается с тем, что не могло привидеться даже в ночных кошмарах. Их встретили пустые города, брошенные машины, разбитые витрины магазинов, никаких признаков жизни вокруг… пока. Скоро мрачные тени, скрывающиеся в темных углах, обретут очертания – и начнут кровавую жатву. Ведь чужие, тысячи чужих, уже здесь и вторжение началось. Они приходят со снегом. Они и есть снег. И одно лишь леденящее прикосновение превращает людей в зомби-каннибалов. Невероятно кинематографичный, наполненный безостановочным действием и убойным саспенсом боевик ужасов от одного из лучших современных хоррор-писателей. «Абсолютно первоклассный роман ужасов» (). «Старая школа ужасов на пике формы» (Bloody Disgusting).

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Фред прошептал:

– Что это, как думаешь?

– Шона говорила что-то про… про тварей, вспарывающих людям кожу на лопатках… как бы надевающих их на себя, как кукол надевают на руку… – Его лицо было так близко от окна, что дыхание туманило стекло. – Помнишь?

На другой стороне площади появилась еще одна фигура – мужчина в распахнутом халате. Он пошатывался на ходу, как раненый олень. Когда мужик нагнулся, чтобы присоединиться к женщине, поедающей внутренности на снегу, Тодд заметил на его халате, на спине, такие же прорехи, как были на куртке Эдди Клемента.

– Мы не можем выйти, – сказал Тодд.

– Это просто люди.

– Нет. Посмотри на них. Как ты можешь такое говорить?

– Я имею в виду, что они

умирают,

как люди. Девчонка, которая спит на прилавке, снесла мужику голову, и он рухнул на площадь, будто мешок тряпья из прачечной.

– А потом из него вылезло… – сказал Тодд. – Кто знает, на что та тварь способна?

Словно прочитав их мысли, двое на улице насторожились и снова стали принюхиваться. Двигаясь гораздо быстрее, они поднялись на ноги и бросились прямиком к супермаркету.

– Вот дерьмо, – простонал Фред, схватившись за винтовку и сползая по стене. – Пригнись.

Но Тодд присел на корточки и вглядывался на улицу, чтобы не выпустить из виду две фигуры, бегущие к ним через площадь.

Но они направлялись не к супермаркету – остановились у обезглавленного тела. Женщина снова упала на колени и принялась есть. Мужчина в халате остался стоять, покачиваясь в холодном ночном воздухе; сильный ветер трепал его волосы. Он начал дрожать, его голова запрокинулась. Вязкое белое облачко запенилось у него на губах.

– Что, черт возьми, происходит, Фред? – прошептал Тодд, когда Кейт подскочила на «постели», распахнув глаза. Он схватил ее и заставил пригнуться, уйти с линии обзора. Их лица оказались совсем рядом.

– Господи, – услышал Тодд ее шепот.

Мужчина в халате начал вибрировать, как камертон. У его ног голая женщина все еще пожирала безголовый труп, не обращая внимания на то, что происходило с ее спутником.

Кейт пискнула, и Тодд быстро зажал ей рот ладонью. Их дыхание так затуманило стекло, что стало трудно наблюдать за происходящим на улице.

Внезапно мужчина в халате просто

сложился внутрь,

будто кусок бумаги, который кто-то согнул посередине. Из его рта выплеснулась струя крови, а тело, как сброшенная оболочка, рухнуло в снег. Там, где он стоял, на миг зависла полупрозрачная фигура, казавшаяся почти человеческой. Тодд различил очертания головы и рук, тянувшихся из торса, и в самом этом сходстве проглядывало нечто ужасное и мерзкое. Затем конечности поднялись, и Тодд понял, что Шона Дюпре не ошиблась: это были два серпа – изогнутые ножи, оканчивающиеся ослепительно сияющими, острыми, как иглы, кончиками.