– Он подался вперед на стуле и постучал по витражу пистолетом (Тодд даже не заметил, как пацан достал его из-за пояса). – Они в снегу, разве ты не заметил? Они и
есть
снег.
– И все-таки, – сказал Тодд. – Должен быть какой-то путь. Если мы доберемся до машины, которая заведется, то сможем уехать.
– Тачки на площади встали. Мои родители пытались завести одну. Тогда-то он их и увел.
– Увел?
– Забрал их, – раздраженно сказал Крис. – Снег.
Толстяк слетел с катушек,
подумал Тодд.
– Папа вернулся, но мы остановили это. Я не знаю, что стало с мамой.
– Что ты имеешь в виду?
Крис нахмурился и снова слился с тенями.
Папа вернулся, но мы остановили это…
– Ты веришь в Бога? – внезапно спросил Крис. – Какого ты вероисповедания?
– Я родился в католической семье, – признался Тодд. – Но сегодня впервые лет за десять оказался в церкви. А что?
Крис фыркнул, но не ответил.
Тодд отвернулся и снова взглянул в окно.
– Чтоб мне провалиться. Это же Нэн и Шона!
Он попытался приоткрыть окно и позвать их, но оно не поддавалось.
– Прекрати! – заорал Крис, вскакивая со стула.
– Но там внизу мои друзья!
– Они уже покойники. Эй, убери руки от окна!
– Я просто…
Тяжелый удар по затылку отправил Тодда во тьму.
Удивительно, но они пересекли площадь без приключений. Честно говоря, Шону даже насторожило, что это удалось им с такой легкостью. Она прокралась меж двух витрин на улицу, на другой стороне которой в отдалении чернели сосны. Нэн держалась рядом. Время от времени Шона оглядывалась, чтобы убедиться, что пожилая женщина не отстает. Всякий раз та грустно ей улыбалась, но не выказывала признаков усталости.
Крепкая старушка,
подумала Шона.
– Тихо, – сказала она, добравшись до сосновой рощи. Вдвоем они присели в снегу и оглядели улицу. Здания на Фэйрмонт казались темными и безмолвными, как и весь город. Шона различала собственный дом со старыми качелями на крыльце и гирляндами, свисавшими с карнизов, – до него было рукой подать. Неужели сейчас действительно рождественское утро? Она не могла в это поверить.
На улице царила мертвая тишина. Судя по тому, что Шона заметила из фольксвагена, вспышки света исходили от… но теперь она видела только расползавшиеся тени. Белые хлопья все еще лениво падали с неба, и девушка почувствовала, как внутри нарастает тревога.
Я никогда не смогу глядеть на снег так, как раньше,
подумала она… и следом:
если переживу эту ночь
.
– Вот, – сказала Нэн, когда белая искра вспыхнула на лужайке дома Барристеров. – Порванный провод.
– Проклятье, – пробормотала Шона. – Я-то надеялась встретить здесь национальную гвардию.
– Где твой дом? – спросила Нэн.
Шона ткнула в него пальцем.
– Пойдем туда?
– Нет, нам нельзя ни в один из этих домов.
– Почему?
– Они не пусты.






