Ангар начал складываться внутрь. Некоторое время мы молча взирали на то, как устаревшие конструкции медленно заваливаются. Словно надеялись, что они передумают и выпрямятся.
— Бегом — марш! — заорал старлей.
В следующий же миг мы вчетвером, как безумные, бросились к выходу. Последнее, что я запомнил, это дикий крик Бобы. Он ревел, как баба…
Глава 13
Возвращение в империю
Это только кажется, что работа медбрата проста и незатейлива. Что она не требует от соискателя каких-либо умственных усилий. Принеси, подай, смени подгузники… На самом деле, за полтора года ночных смен в реанимации я насмотрелся всякого. Почему ночных? Я был оформлен на полставки. А это — двадцать часов в неделю. Мне ставили восемь ночных дежурств в месяц.
Два раза по двенадцать — и уже двадцать четыре. Солидная прибавка к стипендии, практика, свободное посещение лекций (чем я не пользовался). Опять же, с работы можно было вынести всякие полезные мелочи. Бинты, сизы, средства дезинфекции. Иваныч, пожилой начальник отделения, ко мне относился с добротой. Работать с ним — одно удовольствие.
Это я к чему? Как-то раз к нам доставили людей, пострадавших от обрушения здания. Вроде бы они пытались накопать червей и зачем-то полезли в какую-то избу… Трое отделались переломами конечностей и относительно небольшими травмами. Четвёртому повезло меньше. Старая балка рухнула ему на лицо. Раздробила верхнюю челюсть, кости лицевого скелета.
Произошла травматическая ампутация носа. Но самое любопытное — пациент выжил. Уж не знаю, что он испытал, когда увидел себя в зеркале. Об этом парадоксальном случае писали многие новостные сайты. Я же видел лицо пострадавшего своими глазами во время операции. Сказать, что это жутко — значит преуменьшить. Фильмы ужасов меркнут перед подобным! Мне приходилось ему капать воду из шприца прямо на язык.
Итак, я тоже оказался под завалом. И адреналин мог притуплять болевые ощущения.
Поэтому после того, как я пришёл в себя, принялся проводить экспресс-анализ. Сначала подвигал пальцами, сосчитал их. Всё в порядке. Потом руками потрогал ноги — всё на месте, да и кости на ощупь целы. Затем настал черёд лица. При болевом шоке даже серьёзные травмы могут не ощущаться. Глаза — на месте. Нос и рот… Так, зубы есть. Я жив — это хорошая новость. Долго ли ждать помощи?
— Сударь, вставайте, — услышал я чей-то голос. — Негоже вот так спать посреди улицы… Да ещё и щупать себя, словно вы инвентаризацию проводите.
Открыл глаза. Фу-х, я живой. На всякий случай ещё раз посмотрел на свои руки-ноги. Всё на месте. Вот это замес! Как я здесь оказался? И где Бобёр? Где этот капитан, прапорщик и солдаты? Я дернулся и осмотрелся. На мне была надета… Роба. Не камуфляж, а роба. Грубая холщовая ткань, грубая стёжка.






