Я даже не представляла, что так бывает. Когда полностью растворяешься в любимом человеке. Когда все так хорошо, что страшно. Ведь я понимала, что будет, как только отец узнает о нашем романе. И готовилась дать бой за свою любовь. Но к чему оказалась не готова — к тому, что отступится сам Илья. Он казался мне таким сильным и свободным, способным справиться с любой проблемой. А я пошла бы за ним куда угодно. Меня не пугала съемная квартира, жизнь от зарплаты до зарплаты. Ведь все это рядом с любимым мужчиной. Даже думала перевестись на заочку и устроиться на работу. Но моему любимому эти жертвы оказались не нужны. И я сама не нужна.
Когда Фадеев позвал меня на серьезный разговор, я ждала, что он предложит уйти к нему. Заранее предвкушала его радость от моего согласия. Он так мило переживал, что мне хотелось обнять его и успокоить. Но, как оказалось, переживал Илья совсем по другому поводу. А дальше мне пришлось выслушивать трусливые объяснения. Он говорил, что мы не подходим другу другу. Что пока не готов на семью. А у меня в голове билась одна мысль: «Не нужна… не нужна…» В сердце, корчась, умирала любовь. Илья даже не попытался за нас бороться. Принял решение самостоятельно, не поинтересовавшись моим мнением. Я видела, он верит в то, что говорит. Но это никак не смягчало его предательства.
Прямо тогда, сидя напротив Ильи и ощущая, как покрывается ледяной коркой сердце, я поклялась себе, что ни за что не буду прощать предателей. Не стану давать им второй шанс. Вычеркну из своей жизни раз и навсегда. О чем и сказала вслух. Мой любимый мне не поверил, посчитал за громкие слова. За попытку надавить на него. Встал и ушел. А я говорила очень серьезно. С тех пор с предателями расправляюсь быстро. Забываю на следующий день. Впрочем, в личной жизни я с этим больше не сталкивалась. Может, потому, что в душу никого не пускала. А на работе и среди подруг случались инциденты. И пусть меня за глаза называют стервой, рву всегда быстро и окончательно.
В семье я тоже больше не изображаю послушную дочь. После расставания с Ильей как отрезало. Отец еще пытался мной манипулировать и давить, но очень быстро убедился, что характером я пошла в него. Все его доводы, угрозы и приказы отлетали от моей внутренней брони. Я сама оформила в институте перевод в Лондон. Молча собрала вещи под раздраженные тирады, что я не готова к самостоятельной жизни и очень быстро вернусь назад, поджав хвост. Проигнорировала слезы мамы и улетела в другую страну. Спокойно отучилась там оставшиеся три года. И только потом вернулась обратно. Но не домой, к родителям. А в съемную квартиру.
Идею открыть языковую школу для малышей я придумала еще в Лондоне. Кстати, Фадеев в какой-то мере поспособствовал этому.






