По словам студента Базили, он не имел никакого понятия «о древних и о западных литературах». В русской литературе Никольский «восхищался Херасковым и Сумароковым; Озерова, Батюшкова и Жуковского находил не довольно классическими, а язык и мысли Пушкина тривиальными, сознавая, впрочем, некоторую гармонию в его стихах». По словам выпускников лицея, для «профессора словесности Никольского даже Державин был новый человек».
При этом Парфений Иванович заставлял учеников сочинять стихи. Причем стихи эти ему никогда не нравились, и он постоянно правил их на свой лад. Студенты, пользуясь его отсталостью, переписывали из журналов и альманахов мелкие стихотворения Пушкина, Языкова, Вяземского и представляли профессору за свои. Профессор торжественно подвергал эти стихотворения строгой критике:
– Ода не ода, элегия не элегия, а черт знает что, – говорил он, переправляя строки Пушкина или Дельвига.
Так выправил он «Вечерний звон» Козлова, описание весны из «Евгения Онегина»… Гоголь, подобно прочим, тоже подал профессору-невежде какое-то стихотворение Пушкина, возможно даже, что это был «Пророк». Никольский прочел, поморщился и, по привычке своей, начал переделывать. Изуродовав пушкинский стих, Никольский возвратил его Гоголю с внушением, что так плохо писать стыдно, Гоголь не выдержал и сказал:
– Да ведь это не мои стихи-то.
– А чьи?
– Пушкина. Я нарочно вам их подсунул, потому что никак и ничем вам не угодить, а вы вон даже и его переделали.
– Ну, что ты понимаешь! – воскликнул ничуть не смутившийся профессор. – Да разве Пушкин-то безграмотно не может писать? Вот тебе явное доказательство. Вникни-ка, у кого лучше вышло.
Другой профессор, по происхождению грек, Павел Николаевич Иеропес, любил декламировать Гомера, которого никто из студентов, не знавших древнегреческого, не понимал. Прочитав о каком-то сражении, он перевел греческий текст словами: «и они положили животики свои на ножики», – и весь класс разразился громким смехом. Обидевшись, профессор произнес: «По-русски это смешно, а по-гречески очень жалко».
Перемены в характере преподавания произошли в 1826 году, когда в лицей поступили два новых преподавателя: профессор римского и естественного права Белоусов и профессор естественной истории Соловьев. Эти молодые ученые обворожили учеников своим контрастом с прежними наставниками. «Советуйте всем везти сюда детей своих: во всей России они не найдут лучшего», – с восторгом писал Гоголь матери.
Профессор юридических наук Николай Григорьевич Белоусов преподавал в Нежине три года и пользовался огромным влиянием на студентов. Он вел сразу несколько дисциплин, в том числе курс истории философии и курс естественного права.






