ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Николай Васильевич Гоголь – гениальный сатирик, прошедший путь от сына мелкопоместного провинциального дворянина до прославленного писателя. Таким мы знаем его со страниц школьных учебников. Но ведь никто не рассказывал, что Гоголь обожал рукодельничать, практически не имел друзей, а еще рассорился с критиком Белинским! В новой книге серии «Самая полная биография» вы найдете уникальные факты и удивительные подробности жизни писателя. Был ли Гоголь на самом деле душевно нездоров? Кто был величайшей любовью писателя? Был ли он «болен» манией величия? И неужели священник, его духовный наставник, был злым гением, потребовавшим уничтожить рукопись ради собственной славы? Ответы на эти вопросы вы найдете в новой книге Ионы Ризнич. Иона Ризнич – творческий псевдоним Марии Багановой, автора многих книг по истории России и большой поклонницы творчества Николая Васильевича Гоголя. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По словам студента Базили, он не имел никакого понятия «о древних и о западных литературах». В русской литературе Никольский «восхищался Херасковым и Сумароковым; Озерова, Батюшкова и Жуковского находил не довольно классическими, а язык и мысли Пушкина тривиальными, сознавая, впрочем, некоторую гармонию в его стихах». По словам выпускников лицея, для «профессора словесности Никольского даже Державин был новый человек».

При этом Парфений Иванович заставлял учеников сочинять стихи. Причем стихи эти ему никогда не нравились, и он постоянно правил их на свой лад. Студенты, пользуясь его отсталостью, переписывали из журналов и альманахов мелкие стихотворения Пушкина, Языкова, Вяземского и представляли профессору за свои. Профессор торжественно подвергал эти стихотворения строгой критике:

– Ода не ода, элегия не элегия, а черт знает что, – говорил он, переправляя строки Пушкина или Дельвига.

Так выправил он «Вечерний звон» Козлова, описание весны из «Евгения Онегина»… Гоголь, подобно прочим, тоже подал профессору-невежде какое-то стихотворение Пушкина, возможно даже, что это был «Пророк». Никольский прочел, поморщился и, по привычке своей, начал переделывать. Изуродовав пушкинский стих, Никольский возвратил его Гоголю с внушением, что так плохо писать стыдно, Гоголь не выдержал и сказал:

– Да ведь это не мои стихи-то.

– А чьи?

– Пушкина. Я нарочно вам их подсунул, потому что никак и ничем вам не угодить, а вы вон даже и его переделали.

– Ну, что ты понимаешь! – воскликнул ничуть не смутившийся профессор. – Да разве Пушкин-то безграмотно не может писать? Вот тебе явное доказательство. Вникни-ка, у кого лучше вышло.

Другой профессор, по происхождению грек, Павел Николаевич Иеропес, любил декламировать Гомера, которого никто из студентов, не знавших древнегреческого, не понимал. Прочитав о каком-то сражении, он перевел греческий текст словами: «и они положили животики свои на ножики», – и весь класс разразился громким смехом. Обидевшись, профессор произнес: «По-русски это смешно, а по-гречески очень жалко».

Перемены в характере преподавания произошли в 1826 году, когда в лицей поступили два новых преподавателя: профессор римского и естественного права Белоусов и профессор естественной истории Соловьев. Эти молодые ученые обворожили учеников своим контрастом с прежними наставниками. «Советуйте всем везти сюда детей своих: во всей России они не найдут лучшего», – с восторгом писал Гоголь матери.

Профессор юридических наук Николай Григорьевич Белоусов преподавал в Нежине три года и пользовался огромным влиянием на студентов. Он вел сразу несколько дисциплин, в том числе курс истории философии и курс естественного права.