ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Николай Васильевич Гоголь – гениальный сатирик, прошедший путь от сына мелкопоместного провинциального дворянина до прославленного писателя. Таким мы знаем его со страниц школьных учебников. Но ведь никто не рассказывал, что Гоголь обожал рукодельничать, практически не имел друзей, а еще рассорился с критиком Белинским! В новой книге серии «Самая полная биография» вы найдете уникальные факты и удивительные подробности жизни писателя. Был ли Гоголь на самом деле душевно нездоров? Кто был величайшей любовью писателя? Был ли он «болен» манией величия? И неужели священник, его духовный наставник, был злым гением, потребовавшим уничтожить рукопись ради собственной славы? Ответы на эти вопросы вы найдете в новой книге Ионы Ризнич. Иона Ризнич – творческий псевдоним Марии Багановой, автора многих книг по истории России и большой поклонницы творчества Николая Васильевича Гоголя. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Гоголь торжествовал, что его цель была достигнута, и мужик подошел к алтарю, опередив все мундиры, стоящие перед амвоном. Ему только того и нужно было, чтобы мужик потерся своим зипуном о блестящие мундиры и попачкал их своей пыльцой», – вспоминал Любич-Романович.

Симуляция или помешательство?

Одно дело – высмеять соученика, а совсем другое – учителя, и уж совсем-совсем другое – сатирически изобразить предводителя местного дворянства. Однажды Гоголь написал сатиру уже не на сверстников, а на всех жителей города Нежина, озаглавив ее: «Нечто о Нежине, или Дуракам закон не писан». Сатира эта не сохранилась, но товарищи Гоголя успели ее прочесть и хохотали от души. Надо сказать, что Гоголь потом очень стеснялся этого своего сочинения и под разными предлогами выпрашивал у товарищей все имевшиеся у них копии, а получив – сжигал их. Но это потом, а тогда мальчик ощущал себя великим остроумцем.

Понятно, что при такой склонности к злому юмору, при не совсем ясном понимании, что можно делать, а чего нельзя, Гоголь часто получал выговоры и не только. В Нежинском лицее были разрешены телесные наказания. Справедливости ради надо сказать, что заслужить эту страшную казнь было непросто: директор Иван Семенович Орлай был человеком добрейшим, а без его подписи экзекуции не применялись. Однако пансионер Яновский сумел так сильно провиниться, что его решено было высечь.

– Плохо, брат! – сказал ему кто-то из товарищей, – высекут!

– Завтра! – отмахнулся Гоголь.

Но тут явились экзекуторы. Дальнейшее описывает Нестор Кукольник: «Гоголь вскрикивает так пронзительно, что все мы испугались, – и сходит с ума. Подымается суматоха; Гоголя ведут в больницу; Иван Семенович два раза в день навещает его; его лечат; мы ходим к нему в больницу тайком и возвращаемся с грустью. Помешался, решительно помешался! Словом, до того искусно притворился, что мы все были убеждены в его помешательстве, и когда, после двух недель удачного лечения, его выпустили из больницы, мы долго еще поглядывали на него с сомнением и опасением».

Было ли это и правда симуляцией или чувствительная нервная система будущего гения не выдержала и дала сбой?

И это был не единственный случай…

Очень любивший Гоголя его друг Иван Григорьевич Пащенко писал: «Страсть к сочинениям пробудилась у Гоголя очень рано и чуть ли не с первых дней поступления его в гимназию. Во время класса, особенно по вечерам, он выдвигает ящик из стола, в котором была доска с грифелем или тетрадка с карандашом, облокачивается над книгою, смотрит в нее и в то же время пишет в ящике, да так искусно, что и зоркие надзиратели не подмечали этой хитрости. Потом, как видно было, страсть к сочинениям у Гоголя усиливалась все более и более, а писать не было времени, и ящик не удовлетворял его.