Перевязка на рёбрах сбилась, край ткани выглядывал из-под рубахи, и я мысленно пометил: перевяжу после совета. Сращение на сорока процентах, рёбра третье и четвёртое, и если он продолжит таскать тела по двадцать-тридцать килограмм, повторный перелом — вопрос дней, а не недель.
Лайна сидела на земле, потому что у неё не было сил нести табуретку. Она не спала третью ночь, и это было видно без всякого витального зрения: тёмные круги под глазами, серый цвет кожи, мелкий тремор пальцев, когда она пыталась заправить волосы за ухо.
Контур работал фоном, и я отпустил его, пусть сканирует — привычка, появившаяся после прорыва Первого Круга: тело считывало витальные данные окружающих автоматически, как глаз считывает расстояние до предмета. Я не мог это выключить и не хотел.
ДИАГНОСТИКА (пассивная, фоновая).
Бран: перелом рёбер III–IV, сращение 40 %.
Ограничение: подъём 15 кг — риск повторного перелома.
Варган: — рубцовая контрактура.
Прогноз: 70 % подвижности без реабилитации.
Аскер: пароксизмальная аритмия. Не угрожает.
Мониторинг рекомендован.
Золотые буквы мелькнули и погасли. Я запомнил, не записал. Озвучивать — точно нет. Ни Варган, ни Бран, ни тем более Аскер не нуждались в том, чтобы кто-то вслух перечислял их слабости перед остальными. Это мой способ заботиться молча, через цифры, через план, который я выстраивал в голове для каждого из них, не спрашивая разрешения.
Аскер поднял ладонь и двор мгновенно затих:
— Сорок три, — сказал он. — Двадцать три из них могут работать. Одиннадцать выздоравливают. Двое в тяжёлом состоянии. Семеро — дети и старики, которые едят, но не производят. Это наш счёт, и он не изменится в лучшую сторону, если мы будем сидеть за стеной и ждать.
Он помолчал. Обвёл взглядом двор — не лица, а именно двор, пустые грядки, закопчённый амбар, загон с соломенными подстилками, колодец с деревянной крышкой, которую я запечатал смолой три дня назад.
— Еды хватит на два дня. Грибы кончились. Вяленое мясо — двадцать восемь полос, по шесть-семь на день, если делить на всех. Олень один — резать его, значит потерять единственную тягловую скотину. — Он чуть повернул голову к колодцу. — Вода.
Последнее слово повисло в воздухе, как запах дыма.
— Вода отравлена, — сказал я, — Я проверял колодец вчера через витальное зрение. Мицелий разложился, но продукты распада остались. Кипячение убьёт бактерии, но не уберёт химию. Пить из колодца — медленное отравление, почки откажут через две-три недели.
Кирена, до этого молчавшая, негромко спросила:
— Когда он очистится сам?
— Если подземный горизонт не заражён, то через месяц, может, два. Если заражён… — я не стал договаривать. Все поняли.
— Источник Наро, — сказал Варган.






