Смириться с тем, что шестнадцать лет жизни спустила в мусорку.
Володя шагнул чуть ближе. Замер гигантской, но тёплой тенью рядом со мной у окна.
Предложил…
- Я в эти выходные мальчишек наших везу за город, ты знаешь ведь? Если хочешь – давайте с Лизой с нами. Развеяться, на природе подышать.
Я сглотнула. Пока не могла заглянуть даже в завтрашний день. Не знала, как его проживу, как переживу. А уж смотреть на несколько дней вперёд – не могла тем более.
И все же попросила…
- Расскажи, что вы делать будете.
Поймала себя вдруг на мысли, что его голос успокаивает, исцеляет. А может, мне было легче просто от того, что кто-то есть рядом.
Володя говорил и говорил – обо всем подряд, словно понимал, что мне это сейчас нужно.
А я слушала его и думала о том, что порой достаточно одного разговора, одного поступка, чтобы узнать человека, его суть. А порой для этого не хватает даже шестнадцати лет брака…
Но эта мысль почему-то уже не вызывала горечи.
Когда я снова легла в постель – по ощущениям, пару часов спустя – то смогла наконец спокойно и быстро уснуть.
А тяжёлые мысли остались где-то за порогом, словно какой-то незримый страж не позволил им за мной последовать…
Глава 12
Если бы меня спросили, почему я все это сотворил – я, наверно, не сразу нашёл бы ответ на этот вопрос. Как и достойное себе оправдание.
Просто потому, что его здесь и быть не могло. Все эмоции, которые мной владели, которые толкали меня на дикие, ужасные, неконтролируемые поступки, были чёрными, как сажа.
Злость, обида, гнев, неудовлетворенность… все это слилось в одном жутком, зловонном котле, в который превратилась моя душа.
Сжимая маленькую, дрожащую руку сына, я смотрел внутрь себя. Я сам себе задал тот самый вопрос – зачем я наделал столько дерьма? Почему?
И ответ наконец всплыл на поверхность.
Потому что Аня была права.
Во всем, что она мне высказала, крылась истина. Которую я и сам знал, но попросту не хотел признавать.
Не хотел признавать свою низость, малодушие, эгоизм…
Мне было мало того, что я имел. Мало той любви, что давала жена. Я хотел больше. Хотел чего-то абсолютного, всепоглощающего.
Хотел быть центром её Вселенной. Так же, как для мамы. Но Аня оказалась иной…
Отдельной, цельной, независимой личностью, чей мир не заключался только во мне одном. И я видел, что жена со мной не так счастлива, как могла бы быть, пойди я на уступки, но все равно продолжал держать её на цепи, требовать постоянного внимания к себе и только к себе…
Стыдно сказать – ревновал даже к сыну и дочери. Может, потому и захотел отомстить ей через них, причинить самую сильную боль из возможных, обидев детей. Моих детей – в том числе.
- Пап…
Голос Феди дрожал, сделался почти плаксивым, хоть он и пытался не хныкать.






