ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Она — идеальная дочь будущего мэра. Он — безжалостный злодей, готовый разрушить её жизнь. Всю свою жизнь я ставила чужие интересы выше собственных. Поэтому, когда мой отец выдвигает свою кандидатуру на пост мэра Нью-Йорка, пообещав уничтожить самую опасную преступную семью города, я снова отодвигаю свои мечты на второй план, чтобы помочь ему победить. Но однажды я оказываюсь не на той вечеринке. И застреваю в одной комнате с Ромоло Ферраро — беспощадным младшим сыном человека, которого мой отец хочет уничтожить. Он пугает меня. Он завораживает меня. Высокий, покрытый татуировками, он — воплощение всего, чего я должна избегать. Когда Ромоло начинает преследовать меня, я понимаю, что для него я всего лишь пешка в игре. Средство для достижения цели. И всё же… часть меня хочет сыграть. Я убеждаю себя, что делаю это ради защиты предвыборной кампании отца. Но когда грубые руки Ромоло скользят по моей коже, заставляя меня гореть, я уже не думаю о политике. Говорят, хорошие девочки не влюбляются в злодеев. Но, может быть, я устала быть хорошей…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Ты серьезно говоришь мне, что ты принцесса мафии?

Рафаэле Мессеро — человек, которого Фаби считала своим братом, — был доном другой крупной мафиозной семьи в штате.

Глаза Фаби перескочили на мою руку.

— О Боже, Мия. Ты чувствуешь себя плохо? Присядь.

Она потянула меня к скамейке у входной двери.

— Я должна была попросить тебя сесть, прежде чем говорить тебе. Я плохо соображаю.

Я проверила свое тело на предмет любых признаков приближающегося приступа.

Никакой тошноты.

Ни вспышки жара.

Никаких темных пятен в моем зрении.

Небольшое облегчение. Состояние обморока было раздражающим, и последнее, что мне сейчас было нужно, — это спонтанно потерять сознание.

У меня было так много вопросов.

— Подожди, так...

— Черт, — оборвала меня Фаби, переведя взгляд на что-то надо мной. — Не смотри вверх. Там камера. Мы не можем позволить им увидеть тебя.

Она сняла шаль, которую накинула на плечи, и бросила ее мне.

— Вот, возьми это. Оберни ее вокруг головы.

— Что? Зачем?

— Потому что каждый человек, которого твой отец хочет засадить за решетку, находится там, прямо сейчас, на заднем дворе моего брата, — настоятельно прошептала она. — Фамилия Моралес здесь не слишком популярна. Как, по-твоему, они отреагируют, если узнают, что его дочь находится на территории?

У меня свело желудок. Я была на вражеской территории.

О, Боже. Отсутствие у меня приглашения на эту вечеринку начинает приобретать все больший смысл.

Я зашевелилась с шалью, руки дрожали. Я все неправильно поняла. Но как я могла ошибиться?

Семья Фаби всегда была загадкой. Я знала только ее сестру-близнеца Елену, которая училась в той же школе-интернате, но у нее была своя группа друзей, и она никогда не общалась с нами. Никто никогда не навещал близнецов в Академии, а о брате имелись лишь смутные упоминания. Я вспомнила, что отец Фаби умер несколько лет назад. Она призналась, что он жестоко обращался с ее матерью, но не более того.

Даже если бы я подозревала, что они с Еленой что-то скрывают о своей семье, я бы никогда не заподозрила этого.

— Дай мне.

Она выхватила шаль, накинула ее на мои волосы и полезла в сумочку. Оттуда появилась пара больших солнцезащитных очков, которые она быстро надвинула мне на лицо.

— Нам нужно завести тебя внутрь. И немедленно. Некоторые люди опаздывают, и они могут прибыть в любую секунду. Мы не можем рисковать тем, что кто-то узнает тебя. Ты можешь стоять?

— Да.

Это была именно та ситуация, которая обычно провоцирует приступ, но, похоже, мое тело решило смилостивиться надо мной.

— Опусти голову, ни на кого не смотри, и, ради всего святого, не смотри на камеры. Та, что над тобой, и та, что в холле. Пойдем.

Фаби завела меня в парадную дверь, крепко прижав руку к моей спине. Мы с силой прошлись по дому. Здесь пахло розами и мужским одеколоном.