ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Самойлов был гением сосудистой хирургии, пока его собственное сердце не остановилось прямо во время операции. Но смерть стала лишь началом. Он очнулся в теле истощённого подростка, в мире, где небо скрыто ветвями исполинских деревьев, а медицина застряла на уровне суеверий и горьких отваров. Здесь нет стерильных боксов и анестезии, зато есть «Кодекс Алхимии» — таинственная система, раскрывающая истинную суть растений. Чтобы выжить в новом, неизвестном мире, ему придётся объединить знания современной медицины с магией трав, чтобы совершить невозможное. Или умереть, пытаясь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его стенки дрожали сильнее остальных, и на пике вибрации, когда волна фона совпала с ударом земного пульса, канал расширился. Створки разошлись на долю миллиметра и в образовавшуюся щель хлынул крохотный ручеёк витальности. Полторы секунды. Потом стенки сжались, захлопнулись, и канал снова стал запечатанной трубкой.

ВИТАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА: мониторинг субъекта (Лис, ~11 лет).

Канал №7 (правая ступня): микрорасширение зафиксировано. Длительность: 1.5 секунды. Объём витальности: следовой (0.01 ед.). Стенки вернулись в исходное состояние. Повреждений нет.

Совместимость: 92.4% (+1.4% за 18 часов в аномальной зоне).

Обновлённый прогноз спонтанного раскрытия первого канала: 2–4 недели (было 4–6).

Рекомендация: добавить к практике контакт с водой аномального ручья (насыщенность ×6). Прогнозируемое ускорение: до 1–2 недель.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: не использовать настои-стимуляторы до естественного раскрытия. Риск: каналы закрепятся в деформированной конфигурации (необратимо).

Золотистые строки погасли. Я стоял неподвижно, глядя на босые ноги мальчишки, и думал о том, что за полторы секунды увидел то, ради чего культиваторы первого Круга тренируются месяцами. Дверь приоткрылась.

Прошло ещё пять минут. Лис стоял неподвижно, и если бы не ровное поднимание грудной клетки, можно было бы подумать, что он заснул на ногах.

— Можешь открыть глаза, — сказал я.

Он открыл, моргнул и посмотрел на свои ступни, потом на дерево, потом на меня.

— Сегодня по-другому, — сказал он.

— Как?

Лис помолчал, и я видел, как он ищет слова. Для ребёнка, выросшего в трущобах Нижнего Города, где словарный запас ограничивался руганью, рыночными ценами и названиями улиц, описание внутренних ощущений было задачей сравнимой с переводом на незнакомый язык.

— Вчера щекотало, — начал он. — Как мурашки маленькие, по ступням. Сегодня мурашек нет, сегодня тепло. Не горячо, а… — Он свёл брови, подбирая. — Как одеяло. Снизу. Как будто земля дышит, и я дышу вместе с ней.

Точность формулировки стоила десяти страниц учебника. Мальчик интуитивно описал резонанс: его дыхание синхронизировалось с ритмом корневой системы ясеня, которая, в свою очередь, была подключена к капиллярам Жилы. Два организма на полторы секунды оказались в одной фазе, и канал среагировал.

— Запомни это ощущение, — сказал я. — Тепло и дыхание. Завтра, когда встанешь здесь, ищи его сразу. Не жди, пока придёт само, а вспоминай. Тело запомнит быстрее, чем голова.

Лис кивнул. Натянул свои обмотки, завязал бечёвку привычным движением.

— А когда я смогу делать то, что вы делали утром?

— С котлом?

— С котлом. Когда вода слушалась.

Прямой вопрос, заданный без стеснения. Мне понравилась его честность.

— Не скоро, — ответил я. — Сначала лес должен тебя запомнить, потом ты должен научиться слушать его в ответ.