Древесина треснула под его пальцами, и он разжал хватку, посмотрев на отпечатки с выражением, которое я видел у пациентов после успешной реабилитации: недоверие, переходящее в понимание.
— Нога? — спросил я.
Варган переступил с ноги на ногу. Осторожно. Потом увереннее.
— Тянет, но держит.
— Ещё неделя. Потом полная нагрузка.
Варган кивнул. Посмотрел на свою руку. Сжал кулак медленно, с силой, и я услышал, как хрустнули суставы.
Он снова был бойцом.
По пути к расщелине я прошёл мимо колодца. Дети сидели на камнях, болтали ногами, играли в какую-то игру с камешками. Среди них девочка — бывший ретранслятор Мора. Она плела венок из стеблей мха, сосредоточенно переплетая нити, и когда я прошёл мимо, подняла голову.
Один глаз карий, второй с серебристыми искрами в радужке, как осколки зеркала в тёмной воде.
Она улыбнулась мне и вернулась к венку.
Горт догнал меня у поворота к восточной тропе.
— Она в порядке, — сказал он, заметив мой взгляд. — Ест, спит, играет с детьми. Иногда замирает и смотрит на восток, но не дольше минуты. Потом возвращается к игре.
Я кивнул. Серебро заморозило мицелий в её гипоталамусе, и организм инкапсулировал его, как жемчужина инкапсулирует песчинку. Живое доказательство того, что симбиоз с субстанцией мира может быть мирным, если хватит серебра и удачи.
…
Ручей выглядел иначе без зверя.
Тарек с Нуром стояли по краям прогалины, один у валуна, второй за стволом молодого дерева. Копья под рукой, глаза на подлеске. Лис стоял на берегу и смотрел на воду.
Ручей был неширокий и неглубокий, по щиколотку в самом глубоком месте. Вода прозрачная, с бордовым отливом на перекатах, где свет кристаллов ловил отблеск субстанции.
— Как у ясеня, — сказал я Лису. — Разуйся. Встань в воду. Закрой глаза. Дыши.
Мальчик снял обмотки. Поставил их рядом на камень, сделал шаг в воду и замер.
Реакция пришла быстрее, чем я ожидал.
Тело Лиса дрогнуло на втором вдохе. Глаза закрылись сами, и я увидел, как его дыхание синхронизировалось с ритмом воды.
Я переключил «Витальное Зрение» и посмотрел на его каналы.
Канал номер семь на правой ступне вибрировал. Стенки раскачивались, как створки шлюза, которые пытается открыть нарастающий поток, и с каждым ударом подземного пульса щель между створками увеличивалась. Одна секунда. Две. Три.
Канал раскрылся.
Витальность хлынула внутрь. Четыре секунды канал держался открытым, и за эти четыре секунды Лис получил больше чистой витальности, чем за три дня медитации у ясеня.
Створки сомкнулись. Канал закрылся.
Мальчик выдохнул рвано. Глаза распахнулись, и я заметил деталь, которую не мог пропустить: на долю секунды, на границе восприятия, его зрачки стали бордовыми. Цвет субстанции. Мгновенная вспышка, как блик от кристалла, и снова обычные карие глаза мальчика.
— Река, — прошептал Лис.






