ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Александр Самойлов был гением сосудистой хирургии, пока его собственное сердце не остановилось прямо во время операции. Но смерть стала лишь началом. Он очнулся в теле истощённого подростка, в мире, где небо скрыто ветвями исполинских деревьев, а медицина застряла на уровне суеверий и горьких отваров. Здесь нет стерильных боксов и анестезии, зато есть «Кодекс Алхимии» — таинственная система, раскрывающая истинную суть растений. Чтобы выжить в новом, неизвестном мире, ему придётся объединить знания современной медицины с магией трав, чтобы совершить невозможное. Или умереть, пытаясь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вейла пришла с караваном на шестой день после кризиса — соль, крупа, вяленое мясо в обмен на десять склянок и этого хватило, чтобы перекрыть дефицит. Впритык с ежедневным пересчётом порций, но восемьдесят семь человек кормились. Голод отступил.

Вместо него пришло другое. Пришёл Рен.

Я задёрнул ткань, вернулся к столу и допил остывший чай. Горечь на языке была знакомой, почти успокаивающей. За последний месяц я выпил столько этого чая, что мог определить по вкусу, из какой партии мха он заварен.

Потом погасил очаг и лёг.

Сон пришёл быстрее, чем я ожидал.

…

Рен ушёл на рассвете.

Я проснулся от тишины. Два дня я жил с ощущением, что воздух вокруг деревни стал плотнее, тяжелее, как бывает перед грозой. Теперь давление пропало. Пятый Круг и его вибрация в тысячу двести ударов в минуту ушли по тропе на северо-восток, и мир снова дышал нормально.

Я оделся, умылся из кадки у крыльца. У ворот Тарек говорил с одним из караульных, жестикулируя в сторону тропы. Увидел меня, коротко кивнул.

— Ушли все, — сказал он. — Двадцать минут назад. Носильщик хромал, но темп держал.

— Рен попрощался?

— С Аскером. С тобой, видимо, нет.

Я пошёл к мастерской. Дверь была не заперта — здесь не запирали, да и замков в привычном понимании в деревне не существовало.

Увидел его сразу.

На столе, рядом с чашкой, из которой вчера пил Рен, лежал предмет, которого вечером там не было — маленький кристалл в костяной оправе размером с фалангу мизинца, молочно-белый, с едва заметной розовой сердцевиной. Оправа представляла собой тонкое кольцо из обработанной кости, гладкое, с двумя крошечными выступами по краям, чтобы удерживать кристалл в горизонтальном положении.

Рядом лежала полоска коры.

«Стандартный маяк Корневого Отдела. Обязателен для всех аномальных зон в реестре. Размещение: центр зоны, открытая поверхность. Не перемещать, не экранировать, не уничтожать. Проверка: 60 дней. Рен».

Я перечитал записку дважды, потом взял кристалл.

Он оказался тёплым. Тепло шло изнутри, от розовой сердцевины, и было ровным, постоянным, как температура тела. Я покатал кристалл между пальцами. Поверхность гладкая, почти скользкая. Костяная оправа плотно охватывала камень, и на её внутренней стороне я нащупал крошечные бороздки — то ли маркировку, то ли элемент конструкции.

Рубцовый Узел уловил вибрацию прежде, чем я сосредоточился. Слабую, едва различимую, как звук, доносящийся из соседней комнаты сквозь стену. Кристалл пульсировал. Ритм ровный, механический, около сорока ударов в минуту.

Я положил кристалл обратно на стол и отступил на шаг.